March 23rd, 2007

Лимонов

Дело о "Невидимках" Чака Паланика


Дело в том, что все романы Паланика, в сущности, оказываются об одном и том же - сквозные темы и лейтмотивы прошивают его книги и на мета-уровне. Норма и её варианты и нарушения, язык социальной жизни и языки жизни вообще, норма и есть проявление социального языка. Все прочитанные мной романы Паланика забочены поисками богатства и разрывом, который существует между богатыми и бедными. Бедные находятся в постоянной и бесперспективной гонке за богатством, богатые маются от ожирения; родители богаты жизненным опытом и богаты стесняющими со всех сторон обстоятельствами, молодые и дерзкие совершают ошибки и движут сюжет дальше. Романы Паланика построены на чередовании движения и статики, его персонажы обязательно совершают какие-нибудь пре-ступления (вываливаются из языка) для того, чтобы начать отматывать километры. Они все время боятся погони, но за ними почти никогда никто не гонется, хотя их и находят в местах статики, они обязательно достигают каких-нибудь высот и сгорают на высоте прозрения. Всх ожидает неименуемый крах (смерть на взлете), окказывающийся пиком из-за присутствия медиа (на миру и смерть красна). Ибо есть видимость, ибо есть кажимость, все персонажи Паланика находятся в состоянии самообмана - ведь над ними стоит демиург-писатель, который показывает очевидность заблуждения. Именно в этом зазоре между тем, что происходит и отстраненной оценкой, собственно говоря, автор и проявляется.


Collapse )
Лимонов

Дело о выставке Биеннале в Ермолаевском переулке


Дело в том, что музей современного искусства в Ермолаевском переулке состоит из пяти этажей, на четырех идет выставка "Урбанической формализм", собранный Женей Кикодзе, в критике уже называли эту экспозицию самым внятным проектом нынешней Биеннале (музейный "Соц-арт" не в счет, он проходит по ведомству истории). Пошел посмотреть на внятность. На каждом этаже по три комнаты (ии зала), в каждом отсеке одно произведение, то есть всего здесь чуть больше дюжины артефактов. Из-за этого залы выглядят пустынными, стерильными - к тому же, белизна стен оттеняется белой кафельной плиткой, положенной в основу одной из инсталляций (её продолжение - небольшие круглые картинки с кляксами, вкоторых медленно проистекают биоморфные изменения. То есть весь зал, по сути, остаётся пустым. Другой объект, работающий на хладнокровную отчуждённость - столярная шкурка, которой выложены полы, ведущие в одну из комнат, где на одной из стен этой же самой шкуркой выложена дверь. И больше ничего. В другом (центральном на этаже, и, потому, самом большом пространстве) затемненном зале идут три видеотрансляции - на одной стене едут грузовые составы в одну сторону, на противоположной точно такие же - в другую. Посредине время от времени раскрывается экран, изображающий люк самолета (внизу топографические узоры абстрактной местности), из которого скидывают снаряды. Эта инсталляция "Синего супа" кажется самой эффектной и впечатляющей. В другом центральном зале на стене висят два золотых плода в разрезе (половинки размером с большой арбуз) - объекты Анатолия Осмоловского, посвящённые одноименному роману Натали Саррот. Авдей Тер-Оганьян выставляет пустые холсты, окрашенные в полутона монотонные монохромные поверхности, нарушаемые точкой скотомизации (фотовспышкой?), он же создает в закутке зеленую комнату с зеленым цветом. Висят два белых полотна, которые, разумеется окрашиваются в зеленое. Интересная инсталляция, посвященная воскрешению предков (по космисту Федорову) расположена на первом этаже. Зал перекрывают большие белын палати с постельным бельем, внизу раскиданы ноутбуки с трансляциями - если всех предков оживить, как предлагал космист, то каждому придётся поселить у себя в малометражной квартирке не менее четырех человек. И даже замечательный рисовальщик Алексей Каллима выставляет достаточно спокойные объекты - в соавторстве с Инной Богусловской он вещает под потолок модель состыкующихся космических кораблей "Союз" и "Аполлон", собранные из сигаретных пачек "Космос" и самих сигарет. Конструкция висит под потолком и это единственное, что есть в зале, не считая стула старушки-смотрительницы. Старушек здесь едва ли не больше, чем экспонатов - по две, что ли, на небольшой трехзальный этаж. В этом пустотном пространстве проходит весь их рабочий день, поди забалуй! В зале напротив инсталляция Каллимы и Богуславской "Происхождение видов" - несколько подставок со стеклянными колпаками, под которыми - слегка модифицированные пачки сигарет "Мальборо". И снова более ничего, кроме старушек, зачем-то ходящих за тобой, даты ты не нарушал пространство тотального покоя.

Collapse )