March 19th, 2007

Лимонов

Дело о романе "Все души" Хавьера Мариаса


Дело в том, что я читал два романа испанского писателя Хавьера Мариаса, "Белое сердце" и В час битвы завтра вспомни обо мне" и, даже написал много лет назад об этих книгах отдельный текст: http://old.russ.ru/krug/20020729_bav.html
Оригинальный розыгрыш дебюта обоих книжек (фабула выбалтывается в первом абзаце, Мариас начинает книги с того, с чего другие обычно заканчивают) заставляет подозреваать, что все романы для Мариаса - размышления о романных структурах, что это мета-тексты, главный смысл которых иллюстрироовать теоретические выкладки, сокрытый от читателя авторский способ существования. Хотя внешне "В час битвы и "Белое сердце" выглядят типичными худосочными евророманами - аккуратными, в меру сюжетными и в меру интеллектуально нагруженными. Романы, выпеченные из слоеного текста, когда каждый считывает сугубо свое. Не могу сказать, что Мариас - мой любимый автор, но писатель который всегда интересен. Скорее, Мариас для меня - пример правильной эстетической (а, следовательно, этической) стратегии, в которой присутствует такое важное для современного литератора свойство как смирение.

Collapse )
Лимонов

Дело о выставках в ГТГ на Крымском Валу (Русский Соц-арт, китайский Соц-арт, А. Иванов, А. Русаков)


Дело в том, что мы пошли в Третьяковку на Крымском Валу для того, чтобы выставки Биеннале посмотреть, но Третьяковка на Крымском Валу это такое место, которое превращает любой поход на любое мероприятие в поход в Третьяковку на Крымском Валу. Странное место, в котором трудно разобраться – то ли место силы, то ли бессилия, однако же, следует признать мощность пространства, которое само себе цель. Здесь очень важно большое количество воздуха во всех залах, которые всегда больше любой экспозиции, поэтому сколько бы народу здесь не бродило, всегда будет казаться, что почти никого нет. Воздушный обморок начинается в холле, которым посещение Третьяковки на Крымском Валу может и исчерпываться – такое оно огромное и, как искусство для искусства, бесполезное. Теперь при входе же выдают бахилы, отчего стерильную, больничную бледность стен и серость пола нарушают сгустки кляйновского синего. Всегда нужно какое-то внутреннее усилие, чтобы из этого морока выбраться на выставочные этажи, где пространства ещё больше и устроено оно ещё более нелепо, из-за чего спине, например, становится холодно. + огромные окна, за которыми особенно недружелюбный московский март, словно бы сочащийся сквозь кондиционеры внутрь здания, из-за чего начинает казаться, что в углах фойе, за цветочными кадками и угрюмыми скульптурками, продолжают таять пупырчатые корки чёрствого снега.

Collapse )