January 14th, 2007

Карлсон

Дело о Волге

Дело в том, что в Самаре лил ливень. Перрон под навесом, только это и спасает. Льёт так, что даже зонт не поможет и влага (капель и лужи, поверх снега) явно импортного трансатлантического производства – иной мягкости. Вода над снегом (вода поверх воды) словно бы задаёт пространству ещё одну степень измерения, ещё одну раму отчуждения. И без того пористый, многослойный пейзаж, напоминающий торт «Наполеон» становится и вовсе необъятным. Неохватным.

Накануне отъезда в Чердачинске поднялась метель, занавесила занавесью звёзды, море, облака, но быстро сдулась, сошла на нет, обернулась кружением вокруг нуля и даже плюсом; с нетерпением ждём-с поворота на Крещение, неужели его отменят тоже? Проводница, предлагая чай, вздыхает, что неделя перед Крещением обязана быть самой жёсткой, и, в морозном смысле, стойкой, ан нет, день рож на носу, а воз и ныне там. Самарский перрон, заливаемый латинскими осадками, выглядит, если отстраниться, экзотичнее сюрреализма Кустурицы; преувеличений Феллиниевых.

Кстати, о новостях кино. Во сне брал интервью у Альмадовара, искусно сплетая из остатков своего английского, паутину восхищения. Мэтр был доступен и кроток; сговорчив как Пиноккио, игрив и всепонятлив; правда, его постоянно отвлекали, не давали сосредоточиться, потом и вовсе увели, не получилась беседа. Мы сидели в фойе большого отеля (Нью-Йорк?), залитого ярким солнцем, выворачивающем картинку сна до состояния негатива.

Collapse )