January 4th, 2007

Карлсон

Дело о полувековом отрезке

Дело в том, что на взглядовский ящик я получил письмо от подружек моего отца. От детских его подружек. С которыми он играл во дворе в допубертате. Споткнулись о мои колонки и написали, одна из них живёт в Киеве, другая в Нальчике, хорошо устроены, ничего не надо. Мы посчитали с родителями, прошло пятьдесят лет с того момента, как папа рассказывал им страшилки про чёрную руку. Мама воодушевилась, а папа остался спокоен и совершенно невозмутим - чем дальше, тем больше он перестаёт выражать какие-то эмоции.

Мне странно наблюдать в себе черты мамы, отца. Не могу сказать, что это мне нравится. Символично, что чужое в себе актуализируется, когда ты недоволен собой, чувствуешь незадачу, что не так что-то сделал. В удовольствии и в радости ты сливаешься с самим собой, наполняешься собой изнутри и совпадаешь со своими собственными границами. И только если ты собой недовлен, возникает оглядка.

И ещё. Я не очень люблю смотреть на себя в зеркало именно потому, что в отражении легче всего найти следы чужого присутствия. Пока не видишь, не отражаешься, не видишь. Зато когда мама начинает рассказывать про причуды или особенности родни (с той или иной стороны) или пересказывать поведение отца, начинаешь узнавать в себе черты родных и двоюродных и, отчего-то, беспречинно радоваться. Как если вдруг возникла возможность переложить ответственность. Интересно, сколько, на самом деле, в наш родового? Каково соотношение оригинальности и микса?

Collapse )
  • Current Music
    Встал, понимаешь,ни свет, ни заря. Дождался зари, понимаешь, света
  • Tags
    , , ,
Карлсон

Дело о своем Живом Дневнике

Дело в том, что я воспринимаю свой дневник как место постоянной дискурсивной битвы. Важно сформулировать или хотя бы зафиксировать, что дневник пишется в месте розы ветров, где случается средостенье разнонаправленных мыслительных потоков. Они (и потоки и роза) нестабильны и переменчивы, но систематичность и последовательность благодаря каким-то моим внутренним установкам воспринимается как благо. Как доблесть. То есть, важно несмотря на переменчивость пульса, несмотря на мерцательную аритмию постоянно становящейся личности внешне производить впечатление стабильной системы. Из-за этого, кстати, сложно сменить курс или направление дневника - стабильность превращается в инерцию, в выскабливание дна.

Главные переменные, которые кипят и с которыми нужно бороться или которым следует соответствовать, в конечном счёте, ответственны за конечный продукт - образ образа, с помощью которого ты сам с собой разбираешься, понимаешь, хотя бы в первом приближении, кто ты собственно есть. Дневник оказывается отражением, всё равно ведь не совпадающим с постоянно перемещающейся точкой внутренней розы ветров, мозг играет с ней (с ним) в совпадения и несовпадения. Это похоже на забивание мяча в баскетбольную корзину (почувствуй в руках ребристую тяжесть оранжевого мяча, его чуть техногенный, смешанный с потом, запах), с той лишь разницей, что непопадение в корзину оказывается столь же результативным, как и попадание.

Я уж не говорю о постоянных примерах-интервенциях-влияних со стороны разных личностей. Обаяние или действенность, точность попадения или, скажем, успех. Читаешь один дневник и понимаешь, что он идеально подходит для твоего нынешнего умонастроения, а потом переходишь в иной, прямо противоположный, и он тоже тебе нравится, тоже ведь хочется делать так. Но всё время менять манеру, повторюсь, мне не свойственно. То есть, я допускаю существование такого проекта Дневника, который всё время перестраивается и каждый раз выглядит по иному, но мне кажется, в таком последовательном смешении ориентиров и непредсказуемости теряется сам смысл ведения Дневника как некоего постоянного действия, исподволь раскрывающего медленное эволюционирование человека в ту или иную сторону (я, всё-таки, сторонник того, что постоянное движение, перемещение etc всё-таки существует).

Collapse )
Карлсон

Дело о правиле Мрожека

Дело в том, что "Правило Мрожека" звучит так: "Труднее всего прожить ближайшие пять минут..."

Понятно о чём - о принципиальной ненаполняемости времени событиями, тем, что мы сами награждаем статусом "события". И даже если награждаем, то всё равно не заполняем - сумма переживаемого не равно сумме пережитого. Мне свойственно повышенное, мучительное, крохоборческое чувство проживаемого времени, буквально каждой минуты, едва ли не каждого мига (не знаю, у других как). Время (минуты, часы, дни) представляются мне в виде бус, бесконечной вереницы бусинок, каждую из которых нужно оприходовать мелкой маторикой души, глаз. Нечто, похожее на чётки, где каждая крупинка должна быть осмотрена и осмыслена. Однако, сам этот осмотр не является событием, он не исчерпывает проживаемого мной времени. Внимание к мелочи - это такой фон, штрих-пунктир, на фоне которого я привычно существую.

То есть, ты вынужден (или должен) постоянно придумывать разные события, которые будут заполнять день, придумывать и на перспективу. Складывать в короб хозяйственные дела, заботу о себе, работу, общение. Этим, собственно говоря, я всё время занят. Уже на автомате, ибо важно, чтобы время не пустовало, так как пустота времени непереносима. Или она переносима тогда, когда ты отвлекаешься, забываешься, уходишь в себя. Точнее, выходишь из себя, ибо время и невозможность его ровного адекватного переживания и пережёвывания - суть работа со своим внутренним голосом, с нитевидным пульсом мысли, который вьётся и, не переставая ни на мгновение, фиксирует факт твоего существования. Эта работа с тем, что является твоим сознанием. Ведь когда ты забываешься, ты теряешь эту самую путеводную нить постоянно нашёптывающего тебе инструкции и констатации белого осмысленного шума, время стирается и перестаёт быть различимым - как те самые верстовые столбы, которые сливаются с пейзажем, если набрать приличную скорость.

Однако, у меня проблемы с мотивацией, проблемы с удивлением, мне сложно увлечься, ещё сложнее забыться естественным способом (алкоголь и сон в рассчёт не идут), поэтому я не могу работать с увлечённостью. Именно поэтому единственная работа, которая возможно - это обустраивание отношений со своим внутренним голосом, бесцветным как неаллергическая косметика. Конечно, он [голос] не может совпадать со мной, иначе бы я его не расслышал. Но и сильно отличаться от меня он тоже не может, ведь это же мой голос, а не что-то потустороннее. Видимо, ощущение времени - и есть (возникает) в момент зазора между звучанием меня-как-меня и моментальным дистанцированием от него. Голос ведь звучит, то есть, длится - это как музыка, которая имеет начало и конец и, поэтому, любая музыка - она про истечение времени.

Collapse )