December 1st, 2005

Карлсон

Зеленая обезьяна

Зима за окном закрасила улицу, все, не рыпаться. Порядок наведен, декабрь уж наступил. Снежная, нежная угревая сыпь. Нон-фкшн открылась. Нон-фикш - начало конца года, предновогодней лихорадки, рождественской предсуеты. Все немного волхвы, все немного прекрасные. Нужно идти, даже если не ходишь в другие места. Потому что приятно и полезно. Потому что правильные люди. Потому что никому ничего не надо, а книжки стоят и подмигивают. Встретиться, встречу. Некоторое время назад, уже больше недели как, начал вставать рано, то есть, как люди, как человеки. И рано ложиться. Совпадать со световым, значит, днём. Делать зарядку. Чтобы хоть немного походить на Андрона Михалкова-Кончаловского. Борюсь за здоровье нации, мужской части ее населения. Дни привыкания словно бы посыпаны пеплом, трудно же отказываться от вредных привычек, идти у себя на поводу, быть хорошим. Странно наше дело - сначала ты формулируешь, что такое хорошо, а что такое плохо, а потом сам пытаешься соответствовать этому. Эмансипировавшаяся щепка.

Выяснилось, что световой день отменили. Солнца нет. Есть его заменители. Без вкуса и без запаха. Без здоровья и капельки питательных веществ. Мгла непролазная, когда природа тебе не помогает, живет, в соответствии с пушкинским заветом равнодушно, параллельно. Большие города, множества людей, громкая музыка. Параллельно. Выскобленные, выбеленные пространства, погруженные в темноту. Чёткое ощущение пределов и, одновременно, беспредельности темноты. А на нон-фикшн, кстати, просторно и светло. Как на поляне, среди широкого двора. Воздушной паутины ткани висят как сеть из серебра. Люся вернулась. Месяц мудро отсутствовала: пока суета, пока то да сё. Теперь, смотрю на людей, главное не сорваться с катушек, жить как жилось. Стхийное джентельменство: не меняя образа привычной жизни. Ни на йоту. Даже если через две недели не землю упадет астероид и все про это знают. Каждый год вот так: сопротивляться общему движению, истерике. Отчего выпадать в параллельность. Точно знать с кем и где. Плавными движениями разгребать дела, все эти уготовления, приобретения подарков, тушить свет в глазах принимающей стороны здоровым скепсисом.

Думать о Ростиксе. Вот она правда и сермяга жизни. "А я вчера опять у мамочки нюхал" (с) , пошел, значит, в отдаленный, для того, чтобы если следятсбить со следу. Чтобы обмануть жировое депо, жаждущее легкой поживы. Туда-сюда, с поднятым воротником и свитером под горло. Не ждал звонков. Отключил телефон. В районе автобусной остановки (возле редакции "Искусство кино") поймал себя на мысли о том, что на месте тоталитарных властей я бы заставлял людей в обязательном порядке носить с собой мобильные телефоны. Чтобы не только разговоры контролировать, но и месторасположение. Как раз около кинотеатра "Баку", знатное место.

Фастфуд аппелирует к самому низменному в нас, глухой хтонической силе, что ворочается и ухает внизу живота, от куда, собственно, и произрастают все наши сны. Это допороговое. безотвчётное. Не думать о зеленой макаке. Потягиваешься, проснувшись, выныриваешь из глубины, опутанный мокрицей и прочими ползучими, таким хлипкими, но такими ненасытными травами. И вот еще еще: как относится к Апдайку?

Collapse )
Карлсон

Букер

Победил не Найман, а Гуцко. Пришлось колонку переписывать и выкидывать самые ядовитые абзацы про Аксенова.

Ее, шестерку, изначально составляли так, чтобы протащить Наймана в финал.
Обидно было за всех – и за самого Наймана, поставленного в дурацкую ситуацию. Ведь если премию дадут ему – значит, решение таки продавили, если не ему, то еще хуже – де, даже в такой патовой ситуации не смогли продавить. Бедный Найман! Продавить его «Каблукова» действительно не смогли: премию получил роман Денис Гуцко с романом «Без пути-следа». Так жюри сначало создало себе головную боль, а потом титаническими усилиями, попыталось выпутаться из скандала. Поэтому нынешний вердикт выглядел так: кто угодно, но только не Найман. Становится понятным, почему половина финалистов не пришла на итоговый банкет и на объявление лауреата.
При любом ином раскладе Гуцко вряд ли получил бы своего несомненно заслуженного Букера. Он выиграл в ситуации компромисса, решения той самой головной боли, которая после улюлюканий журналистов (нынешний шорт-лист не понравился никому) превратилась для членов жюри в хроническую болезнь.

Collapse )