April 14th, 2005

Карлсон

"Синие носы наносят ответный удар"

Книга в жанре «нон-фикшн», беседы с актуальными художниками Александром Шабуровым и Вячеславом Мизиным (группа «Синии носы») об их понимании искусства и своем месте в нем. Биография, идеология, оценки. Непринужденный, свободно развивающийся, диалог с арт-критиком, который стоит на иных эстетических позициях и полемизирует с художниками, чтобы лучше выявить суть искусства «Синих носов». Вообще, главная цель книги – как можно более полно и всесторонне раскрыть художников и суть их деятельности на их же поле – поле современного искусства.
Минимум искусствоведческой терминологии и тусовочных репутаций.О современном искусстве просто и с иронией.
Предположительно книга состоит из четырех частей, каждая из которых делится на главы.

1. Шабуров. Биография.
Жизнь художника до создания группы «Синие носы». Детство, учеба, первые проекты. Личная жизнь. Художественная жизнь Екатеринбурга. Особенности уральского искусства. Жизнь художника в провинции. Переезд в Москву.

2. Мизин. Биография.
Так же, как и в случае с Шабуровым, но с поправками на сибирские реалии. В двух первых главах необходимо рассказать не только о творческой деятельности Шабурова и Мизина, но и о специфике провинциального искусства России.

Collapse )
  • Current Music
    Написание романа снова откладывается
  • Tags
    ,
Карлсон

"Нью-Йоркская трилогия" Пола Остера (3) Содержание

Сюжетные линии ассиметрично расходятся в разные стороны как троллейбусные дуги, соскочившие с электропровода. Симметрия – знак коммерческой предвзятости, ату его.
Всё началось с телефонного звонка. Ошибочного. Позвонили не туда, спросили сыщика Пола Остера и автор детективных романов по фамилии Квинн назвался чужим именем. Именем Пола Остера. Взялся за расследование. Человеку (Питер Стиллмен), которого отец продержал взаперти много лет, грозит опасность: отца выпускают из заключения. Питер Стиллмен страдает косноязычием, его многостраничный и путанный диалог – первое испытание для читателя. Квинн начинает следить за стариком-отцом, входит с ним в контакт. Потом старик пропадает и Квинн начинает следить за квартирой Питера, сидит в мусорном баке, опускается, отпускает бороду. Разгадка ускользает и это сводит Квинна с ума. Он пробирается в опустевшую квартиру Стиллмена, выкидывает одежду в окно, спит голый. С ним остаётся только красная тетрадь, в которой он фиксировал все свои мысли по поводу расследования. Красная тетрадь (так, кстати, называется книга дневниковых записей самого Остера) фигурирует во всех трех текстах книги. Время от времени кто-то приносит Квинну еду, он не видит кто, но ест. Ест и пишет. Таков финал «Стеклянного города».
Вторая часть называется «Призраки» и в ней действует сыщик, которому поручают следить за человеком, пишущим текст и читающим Торо. Сыщик снимает квартиру с окнами напротив, следит за объектом, который читает и пишет, пишет и читает. Постепенно сыщик понимает, что ничего не понимает. В конечном счёте оказывается, что читатель-писатель нанял нашего сыщика, чтобы у него был соглядатай. Сложная система зеркал и отражений. Все персонажи «Призраков» имеют абстрактно-цветовые фамилии – Желтиков, Синь, Краснянский... Всё заканчивается мнимым соединением объекта и субъекта, сыщика убивают. Снова мелькает «Красная книга», объясняя, зачем Остеру понадобились для описания персонажей (их имён) все краски радуги.

Collapse )
Карлсон

"Нью-Йорская трилогия" Пола Остера (4) Вглубь суггестии. Способ существования.

Конечно, «Нью-Йоркская трилогия» – о литературе, силе и бессилии воображения. Пол Остер зачарован этой возможностью высказывания (кино в его творчестве придёт позже), ловушками и тупиками (запертыми комнатами), в которые попадают пишущие люди, но лазейками, которые литература им предоставляет.
Несмотря на путанность-запутанность сюжета, книга Остера является прямым и вполне конкретным феноменологическим актом, направленным на раскрытие особенностей писательского ремесла. Неслучайно, все главные персонажи книги, так или иначе, пишут.
Писателя очень любят изображать в кино, когда нужен показать непредсказуемого и изобретательного (изощрённого) маньяка. Потому что это очень просто – человек морщит лоб, рвёт недописанную страницу, истово стучит по клавиатуре...
Кино, как ему и положено, лишь внешне изображает писателя, кино не может проникнуть внуть этого чёрного ящика: суть процесса неуловима (её и сам Остер показать не может), зато очень хорошо видны последствия.
У литературной работы очень много следствий, сугубо психологических процессов, превращающих литераторов в особый биологический вид. Трилогия Остера как раз о таких мутантах и мутациях.
Эксперимент ставится на самом себе. Невидимые лучи обрабатывают организм Остера, процесс ещё незакончен. Отсюда и фабульное многоточие. Ведь все линии начаты, бодро развиты и точно так де бодро подвешены. Зависая над пустотой, они корчатся от многообразия трактовок, каждая из которых неинтересна автору: он-то своё дело уже сделал, написал, то есть, прожил часть жизни в сладком сне сладкописания.
Ведь писать – что может быть слаще?

Collapse )
Карлсон

(no subject)

БИОРИТМЫ для infopaslen, на 14 апреля 2005:

    ▕▁▏↘  Физический (в ауте)
    ▕▃▏↘  Эмоциональный (чахлый)
    ▕▅▏↗  Интеллектуальный (в норме)
    ▕▃▏↘  Общее состояние (так себе)

ХРОНОБИОЛОГ РЕКОМЕНДУЕТ:

  - Прогуляйтесь по улице с infoxfqybr
  - Ваш друг навсегда: infoadrianov

info
Карлсон

Питерским поэтам, авторам "Топоса"

Кажется, на 28 мая намечены поэтические чтения Гумилёвского фестваля. Нужен поэт, который взял бы на себя миссию представиться автором "Топоса". Обязанность весьма почётная. Хорошему человку нужно прочитать свои тексты перед другими хорошими людьми. У кого есть идеи, предложения и кандидатуры - милости прошу. Связывайтесь со мной через ЖЖ или мылом, время ещё есть.