February 16th, 2005

Карлсон

Профсоюз

На прошлой неделе Путин встретился с редакторами нескольких главных театров. Театральные лоббирование правильное проведение театральной реформы, этакий культурный аналог монетаризации. Правильные театральные - почувствовали, что запахло жаренным и отстояли свою отрасль. У них эта социальная активность получается лучше, чем у художников или киношников. Даже завидно.

Потому что литература и литераторы полностью в жопе. Какая реформа? О нас никто и не помнит. И даже не вспомнит. Позиции Союза Писателей СССР были (казались) настолько мощными, что никто даже и не задумывался о подстраховочном механизме. Я говорю именно что о социальной защите. Когда стаж шёл со дня первой публикации.
Потом все разбрелись по союзам, мал мала меньше (я даже не знаю, функционирует ли сейчас наш, союз российских писателей), и ничего не стало. Вообще. У остальных видов-подвидов есть хотя бы министерство культуры, куда хотя бы гипотетически можно обратиться, союз театральных деятелей, кинематографистов, а что есть у писателей? Ничего нет. Самые бесправные существа на свете. Что-то типа гастарбайтеров.

Collapse )
  • Current Music
    мерное посапывание за стеной
  • Tags
Карлсон

Едоки картофеля

А потом мы пошли на Билла Виолу. В ГМИИ им. Пушкина. Вообще, надо отдельно сказать про итальянское присутствие, сгустившееся над культурными столицами как раз во время проведения Биеннале. В его рамках показывают отдельную выставку современного итальянского искусства в Музее Революции на Тверской, красивые и холодные (безчувственный набор работ), в Эрмитаже - большую экспозицию футуристов, а в ГМИИ ещё одно развёртнутое высказывание "От Джотто до Малевича".

Выставка дико невнятная, сумбурная. Принцип "один художник - одна работа" себя не оправдывает. С бору по сосенке. Другой принцип - "а мы ничуть не хуже". У вас возрождение, а наша работа (икона 13 века) всё равно старше. У вас мелкий бес декаданса, а у нас "Демон" Врубеля, организующий пространство целой стены. Вы нам де Кирико, а мы вам Шагала. Одна радость - несколько хороших картин, несколько имён, редких для наших широт. Тот же Караваджо, допустим. Ну и невероятной красоты Леонардо, Рафаэль, тонко прорисованные головки Ботичелли. Красота действительно невероятная и непереносимая. Работа Леонардо кажется рисунком, подсвеченным изнутри. Холст, масло. Вроде, Шилов не хуже навострякался, но тут - и тайна, и свет реальный. Короче, непереносимая красота, слишком уж её много. Глаза слепит.

Напротив висят наши иконы (наиболее выстроенной оказывается экспозиция в Белом Зале, который разделили относительно хронологически, а на всё остальное словно бы болт забили). И понимаешь, что, в отличие от приторного ренессансного бламанже, наши-то понимаешь. Схиму и схему икон, схожих с комиксами. И насколько Рублёв велик и светел. Неожиданное такое ощущение. Что наши не лучше и не роднее, но понятнее. Ближе. Ощутимее. У того же Джотто какой-то там святой с индивидуальными характеристиками (на хорька похож) куда менее трогателен, чем условные святые Рублева или Грека. И во всём этом соседстве возникает некое интеллектуальное напряжение, после которого ты идёшь к видеоинсталляции Виолы. И она точно так же проскальзывает мимо.

Collapse )