January 2nd, 2004

Лимонов

Вторая часть


Почти до самого нового года гуляли с Таней по морозцу, дошли до бора и обратно, перебирая складки года, что было, что будет. А то и будет, что ничего не будет: история эта осталась в году минувшем, все решили, всё обсудили, не страж я сестре, не страж она брату-акробату.
Тепло обречённого прощания: когда люди уже приняли решение и спешат к новой жизни, они вежливы и покладисты, вот и с О. вышло точно так же.
На прощание чмокнулись в щёку: пока-пока, сейчас второй день не могу собраться перезвонить: история закончена, да?

На трамвайной остановке увидел объявление: "песни духовно-космического значения, договорённости о концертах, телефон такой-то..." и афиши нашего (моего бывшего) театра, поменявшие цвет: всё больше комедий, лжи фанерной, возможно, я и не прав.
На площади Революции отстроили традиционный ледяной городок, вздыбили и сгустили пространство до полного неразличения: потому что обычно площадь пуста, пустынна и тем хороша - вот этим омутом, обмороком, глотком пустоты, а сейчас тут - кони, люди, горки, ёлки, множество всего-всего, как будто в пустыне возник мираж цирка или цыганского табора.

Масса шутих, феерверков, бомбочек, которые бросают тебе под ноги - как в Сараево каком-нибудь (хотя мне, пережившему миллениум в обдолбанном Амстердаме уже ничо не страшно), всё время что-то громыхает, начинает истошно сверкать или переливаться.
Люди не мыслят радость как что-то внутреннее, если только внутри, то ничего нет, неназванное не существует, праздник должен плескаться и расплескиваться, изгваздывая случайно подвернувшихся прохожих.
Или это просто сублимация радости, возгонка праздничной недостаточности?

И ещё. Народ совершенно не мыслит праздника без телевизора, телевизор и есть праздник, праздничность, воплощение праздничности, ну, да, то самое внешнее, которое подтверждает и закрепляет.
Народ живёт в пол уха, в пол оборота к телевизору, высасывающему остатки праздника из ушных и глазных раковин. Телевизор победил новый год, один отдельно взятый праздник и продолжил свою экспансию в жизнь.

В эту ночь я никому не звонил (точнее, не дозвонился) и мне никто (ах, Оля, Оля, тебя не было слышно), более, чем тихо, более, чем спокойно, подальше от телевизора и от компьютера.
По своей многовековой традиции смотрел под бой курантов за окно. Констатирую: два авто прошли в сторону от центра и одно в сторону центра, вместо традиционного трамвая, идущего под новогодний бой по мосту, в сторону своего кольца прошла семёрка.
Двое людей шли по мосту в сторону нашего дома, какой-то бомж на автобусной остановке собирал бычки.

Collapse )