paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Смерть Брежнева: "Спортлото-82". Мы любим эти фильмы

Тогда ведь был уже, кажется Андропов у власти. Брежнев умер в День милиции и о смерти его сообщили лишь пару дней спустя – чтобы не портить служивым людям праздник и не отменять торжественный концерт в Кремле.

В школе, на втором этаже, соорудили алтарь с брежневским лицом, взятом из комплекта портретов членов Политбюро ЦК КПСС, возле которого, «сменяя траурную вахту», стояли пионеры и комсомольцы, освобождаемые от занятий. Поэтому желающих было слишком много, все записывались в очередь.

Вася тоже отстоял свои пятнадцать минут торжественного покоя, выпавших на большую перемену. Мимо него ходили учителя и ученики, которым на день запретили беситься и бегать, а он, разукрашенный чуть выше локтя красной повязкой с чёрными краями смотрел на них, будто бы откуда-то сверху, мудрый и всезнающий – как-то, видимо, и предполагало настроение момента.

Вот и Пушкарёва прошла, не обращая внимания на траурный пост, погружённая в собственные, непрозрачные переживания. Вот Инна Берлянд-Бердическая, согнутая в вечный вопросительный знак, прошелестела юбками. Прошлёпала на своих кривеньких ножках Вогау, которой, как кандидату в члены партии, положена была особенно просветлённая скорбь.

Проплыла, точно лебедь, школьный библиотекарь Надежда Петровна Котова, собиравшая вокруг себя неформальный клуб из самых светлых, продввинутых, что ли, старшеклассников (с некоторого времени Вася на каждой перемене мчал в её закуток к книгами, где ему было так интересно общаться).

И только Требенкуль нигде не было видно, как Вася её не выглядывал (особенно сильно крутить головой не позволялось), очень уж хотелось, чтобы она увидела его «при деле», строгого и даже немного возвышенного.

Зато Андрюша Семыкин, увидев одноклассника на посту, приклеился к нему на пару бесконечных минут и, пользуясь ограниченностью васиных возможностей, крутился возле брежневского портрета, кривлялся обезьянкой, незаметно для всех гримасничал и строил рожи. Правда, непонятно кому, Василию или же Брежневу.

После большой перемены всех погнали в спортзал на митинг и Вася остался один. Школьные коридоры опустели. Его, видимо, вовремя забыли сменить, так он и стоял, возле символа бренности своего государства рабочих и крестьян, осиянного приспущенным флагом, а так же гербом с серпом и молотом, как приклеенный.



БСН брак

Домой, после вахты он не торопился: родители, значит, два года уже прошло, снова уехали в зарубежный турпоездку, на этот раз, в более либеральные Венгрию и Югославию. После папа шутил, что как только они уезжают из страны, случается что-то непоправимое – то Высоцкий умрет, то Брежнев. Зарекомендовавшие себя в предыдущем «выезде за рубеж», родители почти без труда прошли все собеседования в райкомах и обкомах с их невозможными вопросами («Кто является лидером коммунистической партии Сьерра-Леоне?») и получили выездные визы и отчалили. Савелий привычно отсутствовал (последнее время почти не выходя из больниц), Ленточку забрала старшая мамина сестра Елизавета. Василий оказался предоставленным самому себе, может быть, первый раз в жизни, пустившись в безнадзорное существование.

Каждое утро он ходил в кинотеатр «Победа» на утренние сеансы за десять копеек, заканчивающиеся перед самой второй сменой. Главным фильм тогда считалось «Спортлото-82», бессмысленная и совершенно несмешная комедия, смысл которой ускользал. Зато приятно было сидеть в темноте полупустого зала, пахнувшего спинками скрипучих кресел, пережидать чёрно-белый киножурнал, после которого занавес раздвигался чуть шире, чем на вступительной документалке, раскрывая белый широкоформатный экран.

Народу в зале собиралось немного, поэтому группа одинаково одетых людей, появившихся сразу после киножурнала, вместе с включённым светом, обходившая ряд за рядом, продвигаясь от одного кинозрителя к другому, слишком много времени не заняла. «Спортлото-82», которое Вася смотрел уже в третий или в четвёртый раз, началось лишь с небольшим опозданием. Но до этого, строгий дядька с как бы отсутствующим, непрорисованным лицом, добрался и до него, спросил отчего это мальчик не в школе. На дядьке – пыжиковая шапка и очки с тёмными стёклами и почти не было губ.

– А мне во вторую смену, – ответил Василий. С некоторым даже вызовом. Впрочем, возможно, и незаметным со стороны. Мол, тварь я дрожащая или право имею?

Потом началось кино, но сеанс не задался: плёнка в аппарате постоянно заедала и начинала плавиться, из-за чего сначала пропадал звук, а, затем, и изображение, плывущее куда-то вбок от привычных реалистических очертаний, в который, как в янтарь, были впечатаны кривляющиеся актёры. Тогда свет в зале мерк, на пару секунд наступала едкая тишина, раздираемая возмущённым свистом невидимых хулиганов. Чуть позже «Спортлото-82» возобновлялось, притихшая публика вновь приникла к широкоформату.

Поздним вечером, на «Немецкой волне» Василию рассказали, что Юрий Владимирович Андропов взялся наводить порядок в стране, порядком подраспустившей за тучные, застойные годы, из-за чего органы госбезопасности начали проводить рейды по поиску тунеядцев, пользующихся общественным транспортом, магазинами и кинотеатрами в рабочее время, в те самые часы, когда вся страна, вроде, работает. Впрочем, контроль ужесточили не только в быту, но и в «идеологической сфере». Начала продаваться газета «Аргументы и факты», раннее доступная лишь по партийной подписке узкого кругу приближенных к партии лиц. Напоминала она катехизис и состояла из вопросов и ответов по всем «неудобным темам», чтобы простой человек знал, что ответить вызовам времени и дотошным соседям, погрязшим в неверии (случались ведь и такие). В школе, на уроках истории и политинформациях, им постоянно тыкали в лицо какой-то там «контрпропагандой», требовавшей действенности и дополнительной сплочённости.

Случайно или нет, так, может, совпало, но с новой четверти начались занятия по военной подготовке, где Васю учили надевать противогаз и перечислять отравляющие газы. Названия их звучали как музыка: зорин, зоман, иприт, люизит, но суть ускользала. В памяти осталось лишь то, что кристаллы иприта и фосгена пахнут черёмухой и цветущей яблоней, после чего сознание автоматически переключается на буколические виды распускавшихся садов, возникающих в голове, вместе с тёплым ветром, проносящим с гор ощущения свежести и мертвенного покоя.

Занятия по НВП, кстати, вёл Юрий Владимирович Майсков, красномордый отставной полковник, не лишённый остроумия и некоторой человечности, восходящей вместе с винными парами, под потолок бытовки с противогазами, куда всё чаще и чаще наведывались трудовик и физрук. Юрий Владимирович был, между прочим, мужем васиной исторички – нового парторга школы, Раисы Максимовны Майсковой, широкоформатной матроны с недвижной мимикой – главным проводником контрпропаганды и прилежной читательницей «Аргументов», подшивка которых лежала на её рабочей кафедре, прикрывавшей её толстые ноги и большую часть сдобного теста, заправленного в шерстяной костюм. Но, тем не менее, продолжавшего расползаться и дышать.


Locations of visitors to this page
Tags: брак, музей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments