March 11th, 2003

Лимонов

Март: Морелли


Одинокого человека всегда видно. Это даже не излучение, не отсутствие энергии защиты, но отсутствие цели во взгляде и движениях.
Одинокий человек никуда не спешит, даже если бежит по экскалатору, прыгая через две ступеньки.
Одинокий человек никуда не спешит внутренне, сам у себя он уже есть, других (по разным причинам) не существует.
Одинокий человек не развивается, потому что только люди двигают нас, заставляют двигаться.
Такой пассажир замер в том времени, когда он ещё был не один, когда он ещё не привык быть таким одиноким, если что в нём ещё и движется – то это прошлое, в котором он был кому-то нужен; прошлое, в котором ему были нужны какие-то другие люди.


Collapse )
Лимонов

Ольга: гендер


На корпоративной вечеринке Ольга ( boma) рассказала историю о том, как скромный (робкий), то есть, непьющий-некурящий мальчик влюбился в пьющую-курящую оторву.
Каждый раз, когда он целовал её, то чувствовал прокуренный, пропитый язык. Каждый раз. Это, потом, стало его сексуальным пунктиком, ему потом не хватало этого с другими.
В одной гинекологической брошюре я читал о похожем случае, когда парень с измальства занимался онанизмом в ванной, под шум воды, а потом уже не любить женщин вне банно-ванного антуража.
А в другом журнале я читал о котятах, не боявшихся купаться, потому что выросли они под ванной, под шум воды и эти звуки вошли в их естество.


Collapse )
Лимонов

Март: озноб


По перрону станции «Октябрская» шла служительница в форме, несла в руке цветок на длинном стебле, словно погоняя им гусей, с таким брезгливым видом, что было понятно: она его нашла. Хороший, полноценный цветок, промахнувшийся мимо адресата.

Погода на выходные и праздники, словно бы замирает, берёт отпуск, старается не обращать на себя внимание. Вот утром, во вторник, ты выбираешься на службу, и погода раскручивает свою внутреннюю спираль: запускает солнце, готовится к капели.
От перепадов давления кружится голова, город готов упасть в обморок.


Collapse )
Лимонов

Март: Прокофьев


Г. Рождественский и В. Постникова исполняли в БЗК фортепианные концерты С. С. Прокофьева с симфоническим оркестром академической капеллы.
Зал был полон, музыка внятной: за исключением двух моментов из второго концерта, пробирающего тебя с изнанки затылка, весь этот ваш Прокофьев – головное кино, погода для думанья, непонятно о чём.

Первый (самый знакомый) концерт лежит в русле русского канона, оммаж Чайковскому и Рахманинову, пафосная, эпическая декларация, которую Постинкова вколачивала в рояль (выколачивала из рояля) с мощью нерастраченного дьяволианского эротизма.
Оркестру не хватало «высоких частот», но зато бэеграунд был густым и наваристым: Постникова билась в его прогалине, в его лунке как пойманная за хвост русалка.

Collapse )