September 19th, 2002

Лимонов

no more ''i love you's''

Ничего не сдвигается сразу: гора. Нужно завалы разбирать по камню. А хочется, чтобы сразу, всерьёз и надолго. Мнимое безделие. Громкая музыка. Кажется, я разучился писать. Я так давно не писал, что само занятие вызывает усмешку - из-за своей ненатуральности. Всё равно, что балет танцевать, взрослому мужику, ну, разве ж можно?!

Между тем, тягяют, давайте, Дмитрий Владимирович, впрягайтесь, что-то отпуск у вас нынче подзатянулся... И точно - с 15го июля гуляем. Некоторые так гуляют всю жизнь. И, при этом, умудряются считаться писателями, и все, при этом, считаются с ними. А я сегодня дошёл до кукольного театра, где часовая мастерская и устал. Докладываю: народа много, все куда-то ходят, суету наводят.

Дома тихая пустота, какая бывает дома в первые дни осени - когда летний воздух (горячий, влажный, наваристый), будто бы вынули - ковшом экскаваторным, а вот новый воздух, осенний (худой, холодный, измождённый) вложить забыли. Вот и сочится сквозь открытый балкон дырка от бублика мироздания.

Артём привёз вечером новый ноутбук, который музыку играет и кино показывает. Я придумал новый роман, который требует пристальных наблюдений за погодой и постоянного пристуствия в тексте. Буду осуществлять
ненавязчиво, если выйду из ступора, навязанного мне безделием.

Читать тоже почти разучился. Правда, сегодня читал один рассказ Маргариты Меклиной и слёзы выступили от силы и красоты, закипающей между строк. Призрачное барокко холстины, трепещущей на океанском бризе. Вспухающее брюхо ассоциативных колик, трассирующие коридоры лейтмотивов - жир, огонь, автокатастрофы, обман зрения, Пруст, пространства, искривлённые внутренними зеркалами. Осенний такой текст, прозрачный, прохладный, меланхоличный, очень личный, очень личный. Хрупкий такой. Как опавший кленовый лист, на глазах меняющий цвет и утрачивающий гибкость. За это можно всё отдать. И простить скверность характера его автору тоже.

Пустота висит в углах комнаты, как паутина, прячется за непрозрачными шторами моими, цвета спелой морской волны, выглянешь, ну, там, цветы полить, и, словно бы, в омут головой - последнее солнце, низкие, таранящие лбом душу облака. Музыка громкая, опять же таки. Думы о судьбах вселенной: что же будет с родиной и с нами?

...а то и будет, что ничего не будет...
  • Current Music
    Claude Monet ''San Giorgiore Maggiore", 1908, Wildenstein # 1749, Indianapolis Museum of Art
  • Tags
    ,
Лимонов

anything but strong

... скажи, пожалуйста, как же так получилось, что ты вырос, стал взрослым мужчиной, хмурым, небритым мужчиной, постоянно думающем о сексе и о деньгах (о чём больше? о сексе, конечно-конечно, как говорила одна питерская девушка, удваивая слова, ужас-ужас, чудно-чудно), о собственном здоровье, которое обязательно должно дать течь. Но в отдалённом будущем. В отдалённом. И вот ты вырос, и кем-то стал, пусть с небольшой, но ухватистой силою, у тебя была женщина, которую ты любил, и что, где она теперь? Ты же знаешь где она теперь, поэтому лучше думай о сексе и о здоровье, которое в будущем станет как решето. Но в будущем.

...мы бы не вылазили с тобой из кровати, постоянно мяли бы простыни, накрахмаленные, словно скатерти, мы бы делали детей и книги, почти одновременно, вперемешку, лаская друг друга или клавиатуру, так зачем вылезать из под одеяла? о, какие это могли бы быть книги, в изголовье ноутбук (мешает яриться) и гора немытой посуды и непрочитанных газет, что может быть интереснее друг друга и наших общих ненаписанных книг? и я бы ласкал тебя как клавиатуру своего ноутбука беглыми пальцами, и ты бы писала бы на мне своими огнедышащими бёдрами огненные буквы, мокрые кружева (крючком, крючком вязанные) дёрганых поцелуев, а потом бы они выходили - крошечными тиражами в камерных издательствах, мы бы купили им букварь и велосипед на толстых шинах, учили бы добру и осторожности в обращении с электричеством

Ты спохватываешься на каком-нибудь цветофоре, провожая глазами красный запорожец ... у нас не будет другой жизни. Наши нерождённые книги как абортированная материя, биоматериал, колышущийся за плечами, за хрящиком ушной раковины.Что с тебя взять, ведь ты даже не можешь нормально надрезать пакет молока, обязательно обольёшься, потом приходится мыть за тобой липкий линолиум. Перед моим мысленным взором проносится то, что никогда не будет. Даже в отдалённом небудующем. Даже в отдалённом.
Лимонов

somethihg so right

...."иногда это странно(двигаться дальше), иногда это больше чем я... Метро - это город двойников, все метрополитены во всех городах мира полны внезапно вскипающих подобий из моих прошлых жизней, которые я тащу за собой как навсегда открытый парашют, чьи стропы режут кожу, руки. Но я иду.

Иногда они приходят ко мне во сне. Даже если я не ставил перед ними такой задачи. Их сила в этом и заключается: ты их не ждёшь, ты не ставишь перед ними никакой задачи, они закипают и возникают сами по себе. Сами по себе. В городе идёт дождь. Каждые пять минут отключают электричество. Я даже не уверен, что допишу до конца этот пост.

Когда ты выскальзываешь из-под одеяла, под которым лежу я, я ещё долго берегу твоё тепло, твои запахи, которые ты раскидываешь как бутоны. Так и получается: будто бы я лежу в гробу, весь в цветах твоего запаха, тебя-тебя... Потом засыпаю, потом просыпаюсь. И тогда приходят они. Люди из метрополитенов всех городов, в которых я когда-нибудь был.

Про ПШБ. Мы же только потом узнали, что они гомосексуалисты. А поначалу нам так нравилось, что они на всех своих фотографиях, во всех своих клипах сидят недвижно, смотрят в разные стороны. Как в метро - из центра первый вагон, из центра последний, в разные стороны, ага, по тёмной ветке куда-то туда, в сторону. Ты не хочешь никуда приехать, у тебя нет такой цели, тебе просто нравится двигаться.

Потом я просыпаюсь ещё раз, откидываю одеяло, тебя всё равно уже нет рядом. Ты снова ускользнула на службу. Я забираю твоё тепло вместе с моим, я запоминаю твои запахи, чтобы вернуться к ним, когда появиться время, свободная минута - тогда я замираю, мысленно шевелю чувственными, ага, ноздрями, пытаясь вызвать дежа вю: мы здесь уже были, проезжали, плавали друг в друга, знаем.

В городе сегодня дождь. Я смотрел на реку. Хмурая. Докладываю: народ надет не по погоде. Никакого смога. Ластик, которым я стираю надписи на дискетах, имеет гордый титл "музей Пикассо", но стирает плохо. Минеральная вода (о, принцесса пузырьков минеральной воды), ты ни в чём не виновата. Я включил батарею, надел гетры: сентрябрь, как и май - самые холодные месяцы на планете. Кажется, я уже писал об этом раньше.
  • Current Music
    Ckaude Monet ''Two Vases of Chrysanthemen", 1888, Wildenstein # 1212, Частная коллекция
  • Tags
    , ,
Лимонов

Составляя список времён

Есть время

горизонтальное (как сейчас)
и есть вертикальное (как раньше)
время разбрасывать камни
время собирать камни
время пить херши
время платить налоги
есть время года
есть время жизни
есть время перелома
есть конструктивное время (точнее, конструктивный период)
есть время для дела
есть время для любви
есть времена, которые не выбирают
есть времена, которые можно выбрать, немного поиграв с пространством
есть время, не берущее взятки (так в одном стихоторении у Бродского)

...а про безвременье и про время Оно я не очень понимаю...
  • Current Music
    Claude Monet ''The portal in the Sun'', 1892, Wildenstein # 1325, The Metropolian Museum of Art, NY
  • Tags