September 7th, 2002

Лимонов

Мэтью Барни


Барни молодой, чуть старше меня, производит видеофильмы и инсталляции, из предметов, задействованных в фильмах. Фильмов пять, все они называются "Кримастер" (мышца, поднимающая яичко), снимал он их не по порядку, да этого и не нужно: каждый из них развивает некий сюжет, в котором нет сюжета, одни пустые, опусташённые означающие. Сюжет этот ничего не значит, ничего не обозначает, никуда не ведет, просто длится и всё, давая повод для роскошных, ярких картинок.

В каждом фильме по несколько разных стилевых пространств, они чередуются, дополняют друг друга, точнее, мешают друг другу, перебивая, путая. Что к чему объяснить невозможно, да и не нужно, просто смотришь на чередование ярких пятен и слушаешь прекрасную минималистскую музыку.

Но трогает это просто чудовищно. Я смотрел фильмы Барни целый день в музее Людвига (кажется, это его первая ретроспектива), потом фильмы переезжают в музей современного искусства города Парижа, а в начале следующего года переезжают в нью-йоркский музей Гугентхайма. И это самое сильное моё эстетическое впечатление за последние годы, я уже и не знаю, что меня так трогало и волновало, я даже и не подозревал, что современное искусство способно на такое сильное воздействие. Когда эстетические впечатления переплавляются в бытийственные.

Кроме того, фильмы и инсталляции Барни выполняют важную функцию возвращения музеям из важнейшего свойства - последнего прибежища аутентичности. Уже давно в музеях не смотрят, не думают, просто гуляют по залам. Уже давно заметил, что самое важное для меня в музеях - посетители, которых здесь рассматривать совершенно не зазорно и виды из окна, я уже давно понял, что хожу не к картинам, а в сами эти места - здания, площадки, города. Раньше музей был рамой для картин, теперь всё поменялось: картины выгораживают пространство вненаходимости - сосредоточенности на себе, своих внутренних процессах, устраивая приступы хайдеггеровского "здесь-бытия".
Фильмы Барни я смотрел не отрываясь, боясь пропустить хотя бы кадр или монтажную склейку. В перерывах между фильмами, я бродил по залам, и сравнивал объекты, то, как они выглядят в фильмах и в "натуре". Сами по себе они особого впечатления не оставляют, только вместе с памятью о фильме, да и сам фильм, путанный, неявный, тоже, ведь, растворяется в памяти, как сон, его невозможно понять, нельзя пересказать, ты удерживаешь образы внутренним зрением, но они бледнеют и тают. Я купил каталог, но что толку?!

То есть, пережить впечатление можно только здесь - в музее, только здесь и сейчас (и в этом смысле, Барни похож на театр), а потом всё это уходит, оставляя занозы потрясения. Самое главное здесь процесс, процессуальность (в ходе протяжённости которой ничего не происходит), сиюминутное наслаждение. Барни - оригинальный, ни на кого не похожий художник, хотя отсылок (но не цитат) в нём превеликое множество.


Collapse )