January 16th, 2002

Лимонов

"Ангелы на первом месте". Роман. Продолжение следует


14.
Кое-как досидела до утра, выскочила на трамвайную остановку, смешалась с людьми (уже давно оставила надежду, что станут узнавать актрису). Кажется, впервые почувствовала, что зима повернула на убыль: избыток влаги щекотал ноздри и казалось, что за ближайшим поворотом плещется неповоротливое море.
Театр возвышался над городом - угрюмый замок, там, где роза городских ветров, круглый, массивный. В его плавных, закругляющихся коридорах всегда темно, так как по проекту в коридорах этих нет окон.
Ворвалась на вахту словно фурия, застревать перед расписанием, там, где вывесили распределение, и толпился народ, не стала: де, не царское дело, да и очки запотели. Тем более, что есть в этой беспомощности - когда зайдёшь с мороза и не видишь ничего, какая-то унизительность.
- Я тебя в упор не вижу. - Сострила Мария Игоревна, сослепу налетев на кого-то.
В труппе у неё была репутация высокомерной и неприступной штучки: на контакт Мария Игоревна шла с трудом, всегда чётко обозначая дистанцию. В театре таких не любят.
Внутренне она собралась перед разговором с художественным руководителем, бессменным главным режиссёром седым и возвышенным Лёвочкой.
Перекрестилась перед дверью кабинета и шагнула, словно бы в горячую, слегка подслащённую, воду.

15.
Лёвочке было около восьмидесяти, но театр по-прежнему держался на его вменяемости: голова его работала как компьютер последнего поколения, а спектакли вызывали повышенный интерес у столичной критики. Седая шевелюра, острый взгляд: он просвечивал посетителей точно рентген, наперёд зная, кто за чем пришёл.
- А, Машенька. - Лёвушка раскинул руки: только кожа, вялая, в слоновью складку, выдавала недюжинный возраст режиссёра. - Что-то ты редко ко мне заходишь… Ты же знаешь, как я тебя люблю… У меня к тебе особое отношение…
Лев Юрьевич не лукавил: он действительно относился к заслуженной артистке России Марии Ж. по-особому. Точно также, впрочем, как и ко всем остальным артистам, техническому и обслуживающему персоналу, вплоть до дворника и уборщицы, трём сотням душ.
- Теперь, Лев Юрьевич, буду заходить чаще. - Мария Игоревна картинно вздохнула: Гамлет, Гертруда, второй акт.
В театре она снова начинала чувствовать себя великой актрисой.
- Откуда же вы все всё знаете?
- Лев Юрьевич, приказ с распределением уже висит…
- Правда? - Его седые брови взлетели. - А я уже и забыл. Столько дел, Машенька, столько дел. С каждым днём всё труднее и труднее с финансированием, директор уже с ног сбился. Да что я говорю…
Лев Юрьевич горько махнул рукой. У него было два диплома, так как закончил он не только режиссёрское, но ещё и актёрское отделение театрального института.
- Ну, что, Лев Юрьевич - Мария Игоревна набрала в лёгкие воздуха. - Даёшь Раневскую? На другую роль я сегодня не согласная…
Лев Юрьевич поскучнел и, отчего-то, схватился за телефонную трубку.

16.
- Что они там себе думают? - Закричал он неожиданно сочно. - Совсем совесть потеряли?
И бросил трубку на рычажки.
В дверь тут же просунулась сморщенная физиономия завтруппой с немым вопросом в выцветших глазах.
- Ты представляешь, Люда. - Закричал Лев Юрьевич мимо Марии Игоревны своей помощнице. - Моргулка снова наехала на театр. Написала в своей газетёнке, что наша прима Скороходова умерла в полной нищете… Распродавала последние вещи…
Люда задохнулась от возмущения, просунув свою физиономию ещё дальше в кабинет.
- Быть такого не может, Лев Юрьевич. - С готовностью запричитала она. - Ведь я сама носила ей яички. А она всё отказывалась, говорила, что отравленные…
- Ну, конечно… - Как ребёнок заобижался Лев Юрьевич.
А Мария Игоревна едва сдержалась: она бы из Людиных рук тоже бы ничего не взяла: известная сплетница и склочница была эта Людмила.
А ещё Мария Игоревна подумала, что за ней-то точно театральные ходить не станут: сейчас почти забыли, а что будет, когда она не сможет выходить на сцену и её, уже сейчас пенсионерку, спишут окончательно и бесповоротно?!
- Нет, Мария Игоревна, - Режиссёр сделал вид, что снял все возможные маски и заговорил серьёзным, немного усталым тоном. - Никаких Раневских. Нужно трезво относиться к своему возрасту.

17.
Мария Игоревна понимала: спорить бесполезно. Распределение уже подписано и вывешено. Раневская назначена. И, кажется, я даже знаю кто.
- Максимум, который я могу вам дать, учитывая то, что вы уже давно сидите без работы, - смягчил интонации Лёвушка, - это Шарлотта Ивановна.
- Гувернантка? - Мария Игоревна задохнулась.
- И ещё. - Худрук, видимо, решил вывалить всю неприятную информацию разом. - На роль Елизаветы из "Марии Стюарт" мы вводим вам в параллель жену Полтавского. Она недавно перевелась из Самары, ей нужны роли…
- Но ведь "Мария Стюарт" идёт раз в месяц. - Мария Игоревна мысленно начала искать сигареты. - Впрочем, как и все мои спектакли…
- Значит, теперь, вы будете выходить на сцену в "Марии Стюарт" раз в два месяца. Хотя особенно переживать не стоит: вы будете заняты в такой роли. "Вишнёвый сад" - мечта любой актрисы, вы же знаете…
Мария Игоревна молча попятилась к двери. Молча вышла.
  • Current Music
    которая выходила на сцену не более трёх раз в месяц
  • Tags
Лимонов

Кто помнит?


Не могу вспомнить, откуда выцепил цитату. Но, кажется, это классика

Всё о нём, о Гегеле, дума моя боярская...

Вставил в роман наобум, а щас, вот, спохватился об авторстве.

Проснулся, как дурак, в половине шестого - из-за Тани, которая позвонила вечером из Южноуральска, внесла смятение в мой здоровый организм. Предложила поехать на выходных в Башкирию к Айвару, который там сейчас в командировке. Лежал, думал, прикидывал, потом принялся роман сочинять.

Collapse )
Лимонов

Эпиграф


Ангел смерти, слетающий к человеку, чтобы разлучить его душу с телом, весь сплошь покрыт глазами… Бывает так, что ангел смерти, явившись за душой, убеждается, что онпришёл слишком рано, что не наступил ещё срок человеку
покинуть землю. Он не трогает его души, даже не показывая ей, но, прежде чем удалиться, незаметно оставляет человеку ещё два глаза из бесчисленных
собственных глаз. И тогда человек внезапно начинает видеть сверх того, что видят все и что он сам видит своимистарыми глазами, что-то совсем новое.

Лев Шестов "На весах Иова", 1, I, 27
Лимонов

"Ангелы на первом месте". Роман. Продолжение.



19.
Надо отметить: окна в театре были опасными: начинались от самого пола и наводили на постоянные мысли о самоубийстве.
- Вы знаете, - говорит ей завлит, немного шепелявя, - я очень рад, что наш дорогой Лев Юрьевич снова взялся за Чехова. Потому что нашему театру противопоказана современная пьеса. Потому что такие спектакли выказывают нашу внутреннюю пустоту: что мы есть фабрика искусств, обязанная выдавать сколько-то там премьер в год.
Его куцый, обношенный пиджак обсыпан перхотью, вечный мальчик за тридцать, днём и ночью думающий о "новых формах", воспалённо любящий сценическое искусство. Когда-то его прятали в театре от армии, потому что мальчик, несмотря на неестественно большой рост и богатырский размер обуви, по-прежнему ходил по себя.
Мария Игоревна знала его маму, известного в городе педиатора, крикливую толстую тётку, уехавшую потом в Израиль, так и не дождавшись, что её великовозрастное дитя женится и заведёт для неё игрушечных внучат. Но сын женился на театре, наотрез отказавшись ехать вместе с драгоценной мамочкой на историческую родину в гарантированную, как всем театральным казалось, сытость. Проявил неожиданную твёрдость.

20.
Мария Игоревна смотрела на него и гадала: продолжает ли он писаться, как раньше, или же исправился. Завлит, кажется, догадывался, что всё театральное население знает его постылую тайну, отчего всё время краснел и сутулился, предпочитая разговоры на отвлечённые, абстрактные темы.
- Понимаете, Мария Игоревна, когда мы ставим классику, то легко можем сойти за охранителей культурного наследия. Мы же не современный театр, по способу существования наших актёров, по оснащённости сцены… поэтому и должны превращать минусы в здоровенные плюсы… Поэтому лично я, - горячился завлит, точно его спрашивали, - всегда против постановки современных текстов…
Она чувствовала к этому переростку едва ли не материнские чувства, и легко бы сейчас его пожалела, если бы не транс, в который она погружалась с каждой минутой всё глубже и глубже.
- Скажите, голубчик, - оторвалась от тягостных раздумий Мария Игоревна (в немытом окне щебетали синички: весна идёт, весне дорогу!), - я ещё не видела распределения. Правильно ли я поняла, что Раневскую будет играть наша драгоценейшая Танечка Лукина?
Завлит оценил всю деликатность момента. Главную героиню в труппе не любили (здесь, справедливости ради скажем, никто не вызывал у коллег особенно трепетных чувств), особенно после того, как Лукина удачно вышла замуж за серьёзного бизнесмена, заезжавшего за ней после спектаклей на белом Мерседесе. Поэтому поспешил успокоить обиженную артистку.
- Нет, что вы, на Раневскую в очередь поставили Хардину и Потапову…
- Вот как - Мария Игоревна не ожидала такого поворота: Хардина и Потапова происходили из оппозиционного Лукиной лагеря. В том числе, и по возрасту.
- Конечно, первоначально Лев Юльевич предложил роль Раневской, о которой мечтает каждая актриса, госпоже Лукиной, - тут завлит закатил глаза и сделал паузу, - но вы представляете, эта барышня не захотела играть на малой сцене: ей там, видите ли, места, простору маловато. Разгуляться негде…
- Понятно - сглотнула новую обиду Мария Игоревна.
  • Current Music
    редко бывает в театре. Сегодня она пришла узнать о распределении ролей в новом спектакле. Узнала.
  • Tags
Лимонов

Книжный магазин


Зашли сегодня с Женькой Ковалёвым в новый книжный магазин. Практически все новинки есть, очень оперативно доставленные. Правда, книг "ОГИ" и "Независимой газеты" нет, что абидна, зато все остальные издательства представлены достаточно репрезентативно.
Правда, в современной литературе наши продавцы ничего не понимают, свалили все до кучи, кони-люди, никакой системы или правил. Конечно, будут плохо покупать. Но поразило совершенно не это: отстранённо посмотрел на полки с зарубежной литературой. Это ж как быстро мы привыкли к этому изобилью, воспринимаемому как норма. Мне тут на днях Новичков подарил 30-томную "Библиотеку литературы США". То есть, подарил он мне её давно, но я год не мог забрать ящик с книжками. А раньше, это было бы просто счастьем!
Это мы выискивали кусочки и отрывочки переводов в журналах (помните был такой альманах "Диапозон", к примеру), коллекционировали и охотились за книжками, хватали всё, не особенно врубаясь надо или нет...

Collapse )