paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Бирнамский лес. Вторая часть саги про радиоголоса

На политинформациях по вторникам и пятницам говорилось одно, а из «Ригонды» неслось совершенно другое – про диссидентов и войну в Афганистане, про которую, почему-то, вне дома не принято было говорить. «Ограниченный контингент», и всё тут. Пару раз, придя с работы, отец рассказывал матери про хлопоты знакомых, отмазывавших своих детей от армии, ведь теперь они могли «загреметь в Афган», а это опасно и совершенно непредсказуемо.

Мама садилась напротив отца и всегда молча слушала, что там у него накопилось в больнице за день. Это так у них так, испокон, повелось: мать приходила с работы ещё днём, прибирала и готовила, отец возвращался вечером, сразу же садился ужинать. Мама садилась рядом, спиной к окну, отец рассказывал и рассказам его не было конца. Просто не больница, а информагентство какое-то.
Вот и теперь он говорит о новом главвраче и его нововведениях, говорит сочувственно и с пониманием, ибо Владимир Романович – его старый товарищ, может быть, теперь ему, единственному беспартийному завотделением в городе, будет хотя бы немного попроще?

Вася читает книгу (радио они с отцом слушают, почему-то, только когда окончательно стемнеет – отец отойдёт от больничной реальности, отдохнёт с «Литературкой» у телевизора, и вот только тогда, будто бы восстановившись, начинает опять воспринимать окружающую его в квартире действительность – Васю, Ленточку, деда Савелия), одним ухом улавливая родительские разговоры. Владимира Романовича он неплохо знает, как и жену его, тётю Иру и сына их Ромку, с которым однажды он вместе отдыхал в пионерском лагере на озере Тургояк.



БСН брак

А в выходные они встречаются с семейством Владимира Романовича на загородном пикнике. Папа его не особенный любитель прогулок в лес, но, видимо, новый начальник позвал и нельзя отказаться. Дружба дружбой, но Василий замечает, как приосанился бывший рентгенолог, ставший теперь всесильным администратором и какие в нём произошли изменения. И с позвоночником его, будто бы теперь не гнущимся, и с выражением лица, и с властными интонациями, которые, впрочем, справедливости ради, были свойственны Владимиру Романовичу и раньше, особенно в разговорах с тётей Ирой. Есть такие люди, что не могут, а, может быть, не хотят скрывать подлинности натуры, без помех транслируя её вовне и, возможно, именно поэтому становящиеся начальниками с невозмутимой лёгкостью, как если так оно и должно быть. Только так и никак иначе. Понятно, что новое назначение отмечается коньяком и закусками, приготовленными на импровизированном мангале, хотя Владимир Романович всячески показывает, что в его отношениях с васиными родителями ничего не поменялось.

Впрочем, и в дружеское общение, вне даже намёка на какую бы то ни было начальственность, легко и просто можно вплетать покровительственные нотки, заступая на чужую территорию не снимая обуви. Для своих оставаясь своим, Владимир Романович, тем не менее, заметно отчуждён, почти как деревья, окружающие опушку, избранную для пикника: безмолвные и равнодушные, эти деревья, совсем не привыкшие к людям, будто бы рядом, но, на самом-то деле, что им вся наша теплокровная гекуба?

Владимир Романович давит авторитетом, выказывая осведомлённость в актуальных политических тенденциях, то есть, в едва ли не главном дефиците советской реальности, основанной на слухах и домыслах. Ведь дефицитные предметы быта, одежду или продукты, всё-таки, можно найти, отыскать, отрыть, отовариться через знакомых, но пробиться к тому, что происходит вокруг советского леса практически невозможно. А Владимир Романович, даром, что партийный человек и всесильный начальник, посещающий закрытые беседы и лекции московских инструкторов из ЦК КПСС, знает, что к чему. Выпив армянского, он просвещает паству на предмет последних событий в Кремле и в Афгане, в ГДР и даже в Америке, до которой, кажется, дальше, чем до Луны.

Паства внимает, особенно жёны, далёкие от партактива, ну и Васин отец, ибо ему-то положено. А вот Васе, после Тургояка старающемуся держаться подальше от Ромки, смешно: в том, что с таким пафосом и даже величием глаголет Романыч, похожий в этот момент на монумент самому себе, он узнаёт новостную сводку вчерашней программы «Немецкой волны», просто слово в слово. Всю эту сводку, в том же самом порядке, от начала и до конца.

– Интересно, – думает Вася, – это у Владимира Романовича такая память хорошая или же, попросту, повторенье – мать ученья, это он всю ночь, час за часом, просидел у транзистора и, оттого, запомнил все вражеские новости ровно в той последовательности, в какой они передавались?

– Что-то я сегодня не выспался, – говорит Романыч, точно подслушав мысленные мысли Василия, а, может быть, это погода меняется?


Locations of visitors to this page
Tags: брак, музей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments