paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Рецензия Ольги Балла на мою книжку трехгодичной давности. «Дружба народов» (№11 за 2015).

«Известный, взрослый и серьезный писатель Дмитрий Бавильский вдруг взял да и написал такую книжку для детей, какой, кажется, до сих пор еще не бывало. Во всяком случае, на русском языке. И уж во всяком-всяком случае, такой точно не было в нашем детстве — даже завидно. Лет в десять прочитать было бы очень здорово — как раз тогда, когда изо всех сил хотелось ездить и даже мечталось о жизни в движении — в доме на колесах.

Ну должны же быть какие-то руководства по этому занятию? Вот, теперь появилось.

Как читатель уже догадывается, это — книжка о видах путешествий. Путеводитель по странствиям и странностям: то есть еще и о разных типах чужаков. Всякому путешественнику, конечно, совершенно необходимо в них разбираться — ведь, путешествуя, чужаком неминуемо становится он сам! Не говоря уже о том, что те, кого он встречает на своем пути, тоже, как правило, все сплошь чужаки.

И вот как к этому относиться? Как с этим справляться? По каким полочкам внутри себя раскладывать?



"Чужое солнце"

Бавильский придумал изящный способ рассказать обо всем этом — то есть о Другом и взаимодействии с ним. Он отправил своего героя — московского мальчика Кирилла — в две поездки сразу: сначала на Кавказ, за пределы нынешней России, а затем, неожиданно, в Сибирь, в самую ее глубокую глушь, куда не всякий и доберется. И это на самом деле — заметил ли сам автор? — как раз и есть два основных вида Другого: внешнее и внутреннее. Второе умеет бывать еще куда неизвестнее и экзотичнее первого — хотя бы просто потому, что на него обращают гораздо меньше внимания. Оно тем более Другое, что от него никакой инаковости вроде и не ждешь. Вот Кирилл это тоже заметил.

По пути с Кириллом случаются — как и должно быть в путешествиях — всякие приключения (ведь превратности — как совершенно справедливо сказано в названии одной из глав — поджидают нас везде). На самом деле, конечно, совсем не «всякие», а вполне типичные для отправляющихся в чужие земли. Например, он теряется в незнакомом городе — и находит дорогу с помощью местных жителей (и заодно обнаруживает, что манера общения у них — не такая, к которой он привык дома). Он с изумлением открывает разность человеческих нравов и обычаев. Ему угрожают опасности. Он чувствует тоску по оставленному дому. Он удивляется чужому, ищет способы взаимодействовать с ним — и оно становится, пожалуй, не таким уж чужим…

Каждую Кириллову превратность автор тут же использует как повод объяснить юным читателям связанные с нею ключевые понятия. То есть самые-самые ключевые, о которых маленький читатель наверняка даже и не задумывается, такими они кажутся очевидными. Начиная с самого коренного: почему люди путешествуют? (И тут же — шаг в историю: кто первым оставил настоящее описание своего путешествия, а кто из путешественников стал самым известным?)

О коренном — и дальше. Многие ли — и даже не только дети — задумывались о том, что такое вообще дорога? Автор же открывает нам совсем уж чудесное: у дорог, оказывается, есть своя история. «Самые древние дороги — реки и побережья»: вначале природа предоставила человеку первые возможности для дорог, а затем, этой возможностью воспользовавшись и от нее оттолкнувшись, он стал строить дороги сам — и по этим дорогам двинулась культура (об этом — глава «Дороги, по которым шла культура»). Откуда взялись связанные с дорогой условности, например, ритуалы проводов (типа обычая пить на посошок) и каковы они у разных народов. Как люди приветствуют друг друга и принимают гостей. Чем отличаются от путешествия изгнание, паломничество, крестовые походы и откуда взялся туризм.
(Не исключаю, что, увидев историчность и неочевидность таких, вроде бы, до незамечаемости понятных вещей, растущие читатели получат стимул к тому, чтобы обращать больше внимания на привычное: вдруг и оно сложнее, чем до сих пор казалось? Наверняка не ошибутся.)

И, конечно, здесь говорится о видах чужаков — начиная прямо с друга главного героя, маленького абхаза Даута, семья которого бежала в Москву от войны. Прежде всего прочего, автор объясняет самое важное: «Как плохо быть пришельцем». «Очень сложное и трудное дело — врастание в чужую жизнь, в новую культуру, освоение нового языка. Этот процесс называется ассимиляцией. Тот, кто выдержал испытание и преодолел трудности, становится «своим».»

(Ну ведь задумается же хоть один читатель над этими словами о том, что грань между «чужим» и «своим», во-первых, размыта — да и вообще она не грань, а широкая полоса, — а во-вторых, преодолима!)

Затем пред читателем проходят, обращая его внимание на несходство между собою, нищие, кочевники, староверы-кержаки — «путешественники поневоле», мигранты в двух своих обликах: эмигранты и иммигранты. Сказано тут кое-что и про самые ходовые мифы о народном характере — на которые юному читателю тоже не грех взглянуть со стороны.

Повествует книга не только о перемещениях, но и об их невозможностях и ограничениях. О тех границах, которые люди проводят нарочно для того, чтобы не слишком-то перемещаться. Объясняет, например, что такое «прописка». Нынешние дети в нашей стране знают эту не слишком прекрасную незнакомку под иным именем: «регистрация» (по совести говоря, стоило бы это ее, не такое уже и новое, настоящее имя хоть раз в соответствующей подглавке упомянуть — а то еще и не признают при встрече).

Как и положено правильному путешествию, странствия Кирилла по свету заканчиваются возвращением домой — и открытием дома заново, переменой взгляда на него. И совсем уж наконец обращает автор наше внимание и на то, что путешествие — не обязательно перемещение в пространстве. Ведь и жизнь (а в представлении многих — и посмертие) тоже дорога — со всеми присущими дороге чертами, включая движение от своего к чужому, и наоборот. И вся она может быть описана в терминах движения.

Таким образом, Бавильский показывает своим читателям как бы макет путешествия, выстроенного с начала до конца, в его типовых чертах. Отправившись куда-нибудь, они теперь могут сравнить собственное путешествие с этим образцом: что совпадает, что нет? Наверняка найдется немало совпадений — и на них уже можно опираться. Теперь не пропадут!

Очень возможно, что если бы подобную книжку, азбуку странствий, прочитали в детстве героини, они же авторы, двух предыдущих книг, им стало бы гораздо яснее, что и почему с ними происходит".

http://magazines.russ.ru/druzhba/2015/11/30b.html



Locations of visitors to this page
Tags: я
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments