paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Из Чикаго" Андрея Левкина ("НЛО", 2014)

Казалось бы, что мне Чикаго? В нём, конечно, живёт прекрасная Юля Гельман, приглашавшая в гости и регулярно постящая в ФБ дивные виды этого города – роскошные панорамные снимки и локальные ландшафты, передающие прелесть этого места, в общем, всё-таки, остающегося абстракцией. Фотографический стиль Левкина, тоже ведь балующегося съемками городских видов, прямо противоположен Юлиному: изображение на них, как правило, смазано и размыто. Горизонт завален, зато почти всегда видна фактура объектов, словно бы вырванных из непереваренного глазом сырья. Андрею любит вот это необработанное (неприготовленное) «мясо реальности», рваные его куски, обволакиваемые в текстах радужной слюной словечек, смешанных в нарочитом бормотании. Ибо метафизические вопросы чураются прямоговорения, требуют скороговорки, внутри которой проскальзывают уколы точности, за которые мы все его так ценим.

Проза Левкина так похожа на его фотографии (ну, или, наоборот) пристальным вглядыванием в «случайные черты», закономерности которых писатель и вскрывает. Поэтому города, которые он любит, по собственному признанию, больше искусства, выходят у него странными и наособицу – это перепридуманные города, точнее, достроенные даже не фантазией (поскольку в описаниях своих Андрей старается быть гиперреальным, особенно в отдельных деталях), но чуйкой. Тем, как они воспринимались в данный конкретный период времени, более никогда не повторяющийся. «Автор хочет предъявить некую часть реальности, точнее – её неизвестную, не названную раннее часть или же сущность. Да, это не самый рациональный вариант письма. Тут полагается работать интуитивно и чувственно…»

Таковы почти все его травелоги, за исключением, может быть, последнего, американского, где Левкин меняет чреду смазанных снимков, расплывающихся из-за слишком близкого приближения к натуре (обычно такие кадры отправляются сразу в брак), на сплошные крупные планы. Почти как у Юли Гельман: в Чикаго автор книги приезжает по приглашению Ильи Кутика, последнего, пожалуй, метаметафориста (не считая, разумеется, Владимира Аристова) для чтения лекций, поэтому здесь Левкин оказывается не один, как это у него в чужих городах принято. Андрея возят, показывают ему достопримечательности, почти всегда он – в компании Ильи и его жены, из-за чего описания Чикаго сделаны необычным для Левкина методом, будто бы стремящимся к объективизации. Из-за чего «Из Чикаго» начинает напоминать традиционный для СССР страноведческий очерк.



Левкинская двойчатка

По стилю и общему настрою «Из Чикаго» выглядит противоположностью предыдущего левкинского травелога, написанного по итогам поездок в Вену. Однако, Андрей всегда верен себе, примерно в середине книги он ломает привычную схему: вернувшись из Америки, Левкин не перестаёт думать и писать о Чикаго, но начинает искать следы этого города в Москве. Не буквальные какие-то реплики и совпадения (хотя они тоже начинают показываться ему на глаза – панорамными изображениями самых красивых в США небоскрёбов – то в забегаловке внутри почтамта на Мясницкой, то в аэропортовской курилке), но возникновение вещества отчуждения, которое Левкин поймал возле озера Мичиган.

Андрей воспринимает Чикаго как непроявленную данность. И оттого, что полетел туда импровизировано, неподготовленными (обычно любому трипу же предшествует запойный фактчекинг, хотя, да, есть и такие поездки, когда отпускаешь знание куда глаза глядят да кривая выведет), и потому, что, несмотря на обилие «брендированных понятий», связанных с этим городом (от чикагской мафии до чикагской школы, опять же, родина Обамы) Чикаго остаётся для обычного россиянина практически пустым местом. Белым пятном, легко заполняемого домыслами да россказнями.
«Вообще, когда кругом пусто, когда нет конкретных зацепок для мыслей, они всё равно возникают, только практически в вакууме. И место, где они возникают, можно даже считать специальным пространством, где все – братья и сёстры, вне зависимости от деталей».

Противоречие между эмпирикой и ускользающим бэкграундом способствует выработке странного, не поддающегося логике излучения, которое Левкин пытается отыскать на московских промзонах в районе трёх вокзалов. Видимо, для того, чтобы показать для чего, собственно, нам нужны травелоги – да всё для того же: чтобы уметь развернуть глаза в сторону того, что нас повседневно окружает. Чтобы научиться видеть нестандартность места, в котором живём. Город же «пространство не только для нетипичных коммуникаций, но чтобы иметь там ощущения, которые нельзя получить из рутины. Его, как обычно, нет нигде, а точка входа в него всюду…»

Малогабаритные съёмные квартиры, хозмаги и ларьки, цвет асфальта во дворе и конфигурации мусорных ящиков способны рассказать не меньше небоскрёбов и наземки в чужом городе, приютившем писательское восприятие всего на какую-то неделю. «Каждое место предполагает такую штуку, как пилюлю, которую выпьешь – и станешь таким, каким тебе тут надо быть, чтобы тебя тут не перекосило».

Обычно фактчекинг предшествует поездке, расцвечивающей воображение. Предвкушение и подготовка гораздо важнее самого праздника, непредсказуемость которого сильно преувеличена. Вот и попадая на чужую территорию, мы слишком прилипаем к данности, с которой Левкин «борется». Точнее, экспроприируют, чтобы пересоздать Чикаго под себя. Одна из лекций, которые он там читает, как раз и посвящена манифестируемой Андреем литературой описаний, напоминающий каждый раз строительство инсталляции, внутрь которой и погружается читатель. Важны не события, но декорации, где каждый разыгрывает свой собственный спектакль.

Теоретические выкладки – вскрытие приёма номер один, номер второй – внимательное изучение чикагских газет и местных радиостанций, которым Левкин занимается уже в Москве: для него Америка, таким образом, никуда не делать, но продолжает длиться везде, где бы он ни был. Можно чередовать Википедию и книги, лазить на туристические сайты и страницы чикагских газет, продолжая выстраивать вокруг себя умозрительное путешествие из комментирования исторических фактов, или же новостей, связанных с городским коммунальным хозяйством Чикаго, бандитскими разборками и экскурсами в локальные сюжеты, связанные с основанием города, великим чикагским пожаром, расшифровывать значение звёзд на городском флаге или же углубляться в последствия всемирных выставок.

Тут Левкин ловко и практически незаметно проводит параллели с нашим собственным житиём-бытиём. А, может быть, и не наводит, просто продолжая ткать свою паутину из фактов и интерпретаций, как он обычно и поступает в своей политической эссеистике, которой зарабатывает на жизнь. Агрегатное состояние дискурса меняется в «Из Чикаго» несколько раз, обеспечивая приятную непредсказуемость.
Понятно же, что где Чикаго, а где мы, со своими проблемами. Важней всего свобода передвижения, детально конструируемая травелогом. Ради неё, видимо, всё Левкиным и затевалось.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments