paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Лавка древностей" Чарлза Диккенса в переводе Наталии Волжиной

Сюжет романа прямолинеен и даже банален; шедевром его делает интонация и "повествовательные практики" - сцепки событий, аранжированные определённым стилистическим избытком, подчас едва ли не барочным (точнее, тем, что мы понимаем под "барокко"). В этом смысле, "социологизированная история" разоренной семьи, в буквальном смысле "пущенной по свету", для меня явилась прямым стилистическим продолжением дебютного "Пиквикского клуба", как бы исполненного во славу английской эксцентричности в жанре набора шаржей и гротескно заострённых карикатур.

Поначалу попросту кажется, что мастер пережимает, очерняет, сгущает краски, мешающие чтению: бытовая эксцентрика и всевозможные фрики (главный злодей здесь уродливый карлик, способный довести до слёз одними только своими гримасам, а его помощник Том больше всего любит ходить вверх ногами) поддерживается ещё и аутентичными иллюстрациями художников позапрошлого века (Физа и Джорджа Каттермола), на которых изображены бесполые уроды без возраста (даже дети здесь выглядят стариками). Ну, да, традиция английского абсурда, ситуационного и интонационного (этакого особенно тщательно, даже слегка немного манерного, или же в микроне остановившегося от манерности, артикулирующего Довлатова, смакующего подробности - то, что Павел Пепперштейн в эссе о Де Квинси называет "нереализуемым смехом"), напоминающая, ну, например, Льюиса Кэрролла, погружённого не в сказочное зазеркалье, но в гадкий и грязный индустриальный быт. Как если "Лавка древностей" - одно, растянутое на сотни страниц и десятки глав, безумное чаепитие.

Внутри романа, кстати, такое безумное чаепитие есть и в самом что ни на есть буквальном смысле. Алогичности в нём столько, что уже не спишешь на разницу менталитетов и эпистем, этнографии и слишком уж монументальной исторической дистанции: бытовое безумие <диктат неформата> здесь нарочито и утрировано. Хотя, конечно же, Диккенс - типичный романтик, то есть, вернейший представитель романтического направления, плавно дрейфующего от открытий сентиментализма (с упоминания Стерна роман начинается) к натурализму и застревая где-то ровно посредине. С поправками на массовый вкус наступающего массового общества и масс-культ, стремительно встающий на ноги в промышленных масштабах.

Кстати, сейчас подумалось, что массовая культура, основанная на постоянном воспроизводстве одних и тех же схем и клише, неслучайно лучше всего помнит и ценит "отцов жанра" и первооткрывателей, впервые добирающихся до формул, чуть позже разрабатываемых до полного срыва резьбы. Тех, кого ещё можно запомнить именно как изобретателей и внедрителей.





Понятно, что "лавка древностей" - антикварный магазинчик, кабинет странностей и диковин, нужный для того, чтобы зафиксировать (текст в тексте) некое символическое пространство, как в капле воды отражающее "общий замысел". По общим словам и отсутствию конкретики, видно, что в отличие от современных беллетристов, мыслящих тематическими расширениями, Диккенса совершенно не интересует вещный мир и социальная история - гораздо важнее ему "символические комнаты", сквозь которые он проводит ангелоподобную Нелли и её темпераментного, помешанного на игромании, дедулю.

Не сразу, но замечаешь две отличительные особенности нарратива. Во-первых, фрики и придурки здесь оказываются сугубо отрицательными персонажами, их сообщниками и попутчиками (жена карлика Квилпа и даже её матушка, ибо зло точно так же заразно, как и добро), де, нормальным людЯм такое не можно. Хотя и в условно "положительных", разумеется, есть декларативно выпячиваемые неоднозначности, вроде стариковской игромании, но в целом характеры обычных людей находятся в рамках реалистических погрешностей. Во-вторых, артистический абсурдизм привязан, прежде всего, к городам, носителям цивилизации, а, значит, и порока, который, собственно, и гонит дедушку и внучку куда-то в непонятные леса.

То, что позже выльется у Достоевского в "поэтику скандала" (роман развивается развитием "сольных историй", пока, время от времени все они не собираются в одном помещении и не начинают искрить), у Диккенса разрабатывается через чреду культурных шлюзов: убегая из Лондона и пробегая Глазго (а, может быть, Манчестер, а, может быть, Ливерпуль) дедок и внучка попеременно попадают "в лапы" всевозможным бродячим трупам. Сначала они оказываются "гостями" кукольников, гастролирующих с приключениями Панча, затем - тусят с музеем восковых фигур, забредают на скачки, магнитом притягивающие нечисть всех мастей (харчевня с игральным столом), пока, в конечном счёте, не оседают в заброшенной сельской церкви, приносящей не только успокоение, но и смерть. Смерть и успокоение.

"Лавка древностей" на моей памяти оказывается вторым после гётевского "Годы странствий Вильгельма Мейстера" романом о шоу-бизнесе, лепящем колорит национальной матрицы, с помощью дешевого дурмана, взахлёб потребляемого "простым народом". Низовой масскульт описывается Диккенсом с такими же выкрутасами, как "чистое зло", которое обязательно будет наказано в финале. Показательно, что в эпилоге, дорассказывающем истории главных героев, среди некоторых второстепенных персонажей, Диккенс упоминает и кукольников, связавшихся с карточными шулерами и вместе повязанных на континенте.

Сначала ты чувствуешь сильнейшее сопротивление материала, как бы погружающего тебя не просто в условность, но в чистую (или грязную) сказку (тем более, что после четвёртой главы Диккенс меняет повествователя и первое лицо оборачивается беспристрастным автором-знайкой), не способствующую выработке искреннего сочувствия фабульным шестерёнкам, однако, постепенно втягиваешься и увлекаешься. Не в последнюю очередь, за счёт точно подобранных описаний и тщательно разработанных эмоциональных ударов, которые, разумеется, предчувствуешь и даже ждёшь, но которые всегда воздействуют в "явочном порядке". Тем более, что "вселенная Диккенса" будто бы однозначна (не для этого ли, кстати, и нужен столь густой замес эксцентрики?) и практически не имеет оттенков.

Это разыгрывается даже в чередовании цветового оформления пиковых сцен: карлик Квилп тонет в самой, что ни на есть, чернильной ночи, отягощённой дождём и туманом, тогда как крошка Нелли умирает в церкви, засыпанной белым-белым снегом. Книга, начинающаяся сплошной буффонадой, неожиданно оборачивается проникновенным (проникающим в подкорку) размышлением о смерти - о плавности перехода в небытие, на фоне которого машинерия любых человеческих усилий оказывается бессмысленной суетой. Печальный финал порождает просветление и ощущение победы за счёт уравновешенности смерти торжеством справедливости - но это уже для самых тупых невзыскательных читателей, воспринимающих только данность и экстенсив. Более вдумчивым предлагается "покой и воля", избавление от усталости в мирном слиянии с равнодушной бесконечной природой.

Дед, отказывающийся верить в смерть внучки и продолжающий считать её спящей, как самый распоследний фрик умирает, ибо в живых способен остаться лишь здравый смысл, вырабатывающий пользу, добро и справедливость, единственные возможности самосохранения человека и человечества, совсем уже в соответствии с математическими моделями "Этики" Спинозы. Хотя пройдёт совсем немного времени и Достоевский напишет "Идиота" как почти буквальный фабульный негатив "Лавки древностей", в которой покажет насколько неоднозначна человеческая природа, где "непорядка" и хаоса намного больше, чем добра и света.





Кстати, не только Достоевский растёт из Диккенса. Как вам, к примеру, такой пассаж: "Первое, что коснулось слуха карлика утром, когда он только-только открыл глаза и, увидев себя так близко от потолка, вообразил спросонья, будто его превратили за ночь не то в муху, не то в жужелицу..." (429)

Бонус

Письма Диккенса (первый том): http://paslen.livejournal.com/1842972.html
Письма Диккенса (второй том): http://paslen.livejournal.com/1848947.html
Сборник очерков "Путешественник не по коммерческой надобе": http://paslen.livejournal.com/1769089.html
Сборник очерков "Картины Италии": http://paslen.livejournal.com/1842513.html
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments