paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Журчалка, исчезновение колокольчика, переезд святого семейства и прочие маленькие радости городка

Утро, между тем, началось со странного происшествия: пропал колокольчик. Ну, как утро, ночью, до рассвета, я читал Коллинза и Диккенса, значит, встал ближе к полудню, тем более, что ложился я пасмурной, промозглой ночью, проснулся душным, за + 25 днём, а такие перепады температур и погодных жанров лучше всего переносить в горизонтальном положении и с закрытыми глазами.

Данька, правда, этого ещё не знает, поэтому встаёт каждый день самый первый. Выползает из материнской кровати и несётся будить бабушку криком: "Я голодный". Этот парень уже знает чем пронять бабу Нину, пекущуюся о его здоровье не щадя живота своего. Так же, он отлично понимает, что на маменьку его, допоздна засидевшуюся за строительством чужих сайтов, на этот приём не разведёшь, поэтому и летит сразу к бабе.

Вчера мы не ходили в экспедицию, ни даже на прогулку, так как шёл дождь и можно было заняться своими делами. Их, правда, не было, так как когда Данька рядом можно заниматься только им, но не делами. Бабушка Нина и мама Лена были заняты, дед дежурил в больнице, на улице шёл дождь, поэтому у нас, на втором этаже, шёл концерт, чтобы хоть как-то растратить запасённые мальцом калории.

Обычно мы тратим их на улице, но сегодня мы уже играли с монетами и ездили на крутящемся стуле по маршруту "дедушкин кабинет - бабушкины апартаменты", причём со всеми остановками, кроме того, разучивали песню "В траве сидел кузнечик", играли в напёрстки и выясняли чем левая рука отличается от правой. А дождь всё не кончался, как и чужие сайты, рекламные модули израильской баскетбольной лиги, чистка мойвы, идеально подходящей в жаренном виде к салату из рукколы и прочих трав (всё "с огорода"), а так же прочие житейские мелочи, коими дамы нашего дома промышляют на пятничном досуге, освобождённом от головокружительных реалий телесериала "Чужое гнездо" на канале РТР. О, пятница!



Мадонна с младенцем

Весь вечер мы возились с Данелем на втором этаже и всё это время он тянулся к маленькому латунному колокольчику, который я воткнул на длинной спице меж книжных полок с тем, чтобы он висел рядом с Толковым словарем великорусского языка Владимира Даля, аккурат между вторым и третьим томом и радовал глаз. Даня, впрочем, считал иначе: для него это сувенир, вручённый мне на последнем звонке по окончанию десятого класса средней школы № 89, никаким особенно сентиментальным бэкграундом не обладал, но числился активом, на который можно потратить дополнительных пять, а то и десять минут пятничной занятости, правда, сопряжённой с постоянным звоном в ушах. Но кто из нас без греха или же недостатков?

Я заранее всё знал про этот звон, никаких особенных дум не наводящий, поэтому, как мог, противился десакрализации, но Данель был непреклонен. Я взял с него честное слово, что он аккуратно поиграется школьной святыней, а потом отдаст мне её в законные руки, что и произошло. После чего мальчик отвлёкся, так как одной из важнейших заманух пятницы для него стал переезд Броньки с котяткой из-под мамкиного дивана на кухню в заново устроенное родовое гнездо.

Дело в том, что кутёнок (всё-таки, девочка, пока безымянная) начала проявлять активность, вылезать на свет божий из-под софы и даже из коробки с поднятыми боками, куда её экспериментально поселили, пока пани Броня гуляла по посёлку. Поэтому, волевым решением, святое семейство перенесли на кухню, постелив родовое гнездо под обеденным столом. В кухне у Броньки есть вода, еда, туалет, а, главное, можно закрыть дверь, выходящую к лестнице (некоторые наблюдатели отмечают, что котёнок уже был замечен в опасной близости к провалу в подвал. Причём, одна наблюдательница, близкая к Белому дому, собственными глазами видела, как месячное существо упало в лестничный проём как в пропасть, после чего Бронька тащила её за шкирку на кухонное, таким образом, значит, признанное законным, место. Сам я этого не видел, в происшествии не участвовал, из-за чего, с чужих слов, передаю только что слышал).

Так что Данель мог легко отвлечься от колокольчика и переключиться на кошку с котёнком, которые, если уж совсем по-чеснаку, не очень-то уж его и заинтересовали. Ему бы какую более крутую пацанскую движуху замастырить надо бы, с совочком и ножичком, ему все эти мимимишечки - до одного, пока ещё совсем маленького, места.

Ну, а утром колокольчик пропал. После завтрака (на которой Лена приготовила своё фирменное блюдо шакшука) я подошёл к рабочему столу, чтобы проверить почту, но, чу, реликвия исчезла. Не оказалось её и в других привычных местах, хотя какие могут быть привычные места у предмета, не покидавшего своего поста с самого переезда и расстановки мебели? Не то, чтобы грудь мою теснили дурные предчувствия или мне как-то был особенно дорог кусочек недрагоценного металла, просто порядок есть порядок, жизнь должна идти своим чередом в однажды заведённом режиме. Джентльмен, как известно, отличается от неджентльмена тем, что даже под угрозой конца света, он, до последнего, будет ходить в свой клуб.

К тому же, некоторые мальчики известны тем, что любят рассовывать важные для себя предметы (для удобства назовём их "фетишами") по тайникам и всяким укромным местечкам, после чего их находишь и выковыриваешь из шкапа или кресла в прихожей спустя годы! Годы, так как мальчики ветрены и переменчивы, как приморская погода, внимание их удержать невозможно ничем больше пары минут. Тем более, некоторые заинтересованные наблюдатели, приближенные к Белому дому, отмечают, что любовь ныкать мелочи появилась у Дани раньше, чем возможность ходить. То есть, когда он ещё ползал, но уже кое-что шарил в тайминге и отличался неплохим умением планировать намерения (что, правда, напрочь исключало умение управляться с памперсами до самого последнего момента).

Как бы там ни было, но в сомнениях и тревоге, неприбранный и в растрёпанных чувствах, слонялся я по лабиринту комнат и залов второго этажа, как вдруг возник лучик света, "Журчалка", как его называют некоторые осведомлённые люди, который и попытался разрешить все мои сомнения одним простым жестом, лишённым какого бы то ни было лукавства. Врождённое благородство не давало Данельке воспользоваться чужой собственностью, поэтому, несмотря на все искушения и разрешительные санкции деда (который пришёл с дежурства и, разумеется, был не в курсе причинно-имущественных дел, случившихся накануне), Даня вернул мне святыню. И мы вместе водрузили её на место.

Хотя, между прочим, произошёл между нами важный разговор, расставивший все точки над "и". Точнее, это я их расставлял, а Данель всё не понимал чего от него хочет этот противный, криворотый мужчина, прикидывающийся родственником и напирающий на то, что "мы же Данель с тобой столько раз ходили вместе в разведку и в экспедиции, обнимались и признавались друг другу в любви, после чего и произошла вероломная пропажа чужой частной собственности"…

Данель недоумённо морщил лоб, объяснял мне, неразумному свою позицию, разводил руки в разные стороны, точно тем самым силился придать своим аргументам дополнительный вес, что, в общем-то, дед был не против, ничего такого, страшного не произошло, над чувствами верующих никто не поглумился. Просто взял поиграть, ну что тут такого?

Нужно сказать, что турусы на колёсах Данель разводил в преддверии дневного сна, выбивающего его из постоянной смены дел и бесперебойного поступления впечатлений, на пару долгих, благословенных часов. Мы, конечно, наметили пойти после этого сна в магазин за специальным кормом для самых маленьких кошечек (пока Данька спал, прошёл дождь, но свежее не стало), так как низкие тучи не давали нам шансов уйти в далеко идущую экспедицию. Так что решили обойтись "малым кругом", для выхода на который сначала, всё-таки, нужно поспать, даже если совсем не хочется. Так как, всё-таки, взрослые не железные как колокольцы, и у них есть свои, пусть небольшие, но дела, требующие абсолютной тишины и сосредоточенности.

Впрочем, я отвлёкся. Я-то объяснял Данелю, что раз он играл моими игрушками, пока я спал, то и я могу поступить точно так же, но Даня чувствовал в моих словах подвох и не соглашался. Апеллируя всё время к деду, разрешившему ему играться с колокольчиком. Мне хотелось рассказать Данечке про нашу соседку Татьяну, которая во время строительства нашего дома, пускала к себе работавших на стройке таджиков "позвонить до дому". Рабочие расплачивались с Татьяной, ответственной за цветник возле Свято-Симеоновского кафедрального собора, нашими строительными материалами. Отец долго не мог понять, почему Собачница (так называют Татьяну в народе) запрещает нам выводить окна на её палисад. Претензия раскрылась, когда заложили второй этаж и открылся дополнительный обзор на окрестности стройки: оказалось, что дорожки в своём монплезире Татьяна выложила благородными материалами, до боли похожими на облицовку нашего цоколя. Хотя если бы я начал рассказывать Данельке про "ничто не ново под луной", боюсь, он бы меня, при всём своём страстном желании, не понял.

Я, ведь, порой, тоже не могу его понять - особенно когда Данель, подобно кубофутуристам рубежа XIX - XX веков, увлекается глоссолалией. Подметив фонетическую разницу между русским языком и ивритом, время от времени, Данелька бормочет на несуществующем языке. Я уже давно говорил нашим дамам, что ещё доктор Спок запрещал обсуждать детей в их присутствии. По себе знаю, как это перестраивает растущий организм на отклик. Увидев недоумение, с каким уральские родственники встречают его детсадовские песни (такие простые и, казалось бы, совершенно очевидные в аутентичном звучании), Данель углубляет пропасть между двух культур блаженным перебором гласных и гортанных согласных.

Результаты экспедиции

Скажем, ищёшь с ним за кормом для котёнка, он держит тебя за руку, но, при этом, бултыхает головой, точно колокол, в разные стороны; как бы рассказывая округе новые песни Оссиана. Окоём, между тем, глух и неприветлив: экскаваторы замерли на шабад и только ветер дует в разные стороны, пытаясь надуть немного дождя. Ибо парит, от земли идёт травяной дух как от взрослой и зрелой подмышки. Это значит, что баланс между ростом и увяданием, наконец, нарушен в сторону разрушения, нынешнее лето достигло своего пика, с помощью воды, с которой растенья перестают справляться, отравляясь горьким зелёными избытком и отправляясь в сторону осени (= гибели, вечного сна).

Душно и очень парит, покрываешься потом, ожидая новой грозы или ливня. Промтовары оказываются закрыты и мы вышагиваем в самый дальний супермаркет, но не привычным, нашим традиционным маршрутом, который и за экспедицию даже никогда не считается, но заступив на чужую территорию.

Чем хорош посёлок так это своей непредсказуемостью. Шаг в сторону и ты уже потерялся в чём-то новом - запахах, искривленьи пространства или каких-то иных, совершенно необъяснимых ощущениях. Частный сектор потому и частный, что здесь, сплошь и рядом, участки, круглогодично вынашивающие тайну чужого существования - то есть, наглядно вымещающие "соседскую" самость в чётко очерченные промежутки, схожие с островами или территориями других государств. Это обычный (регулярный) город легко просчитывается вплоть до последнего переулка (хотя теперь, кажется, не строят ни тупиков, ни переулков - всё у нас стандартизовано и без излишеств), а посёлок ему противоположен, ибо рос как слобода или чертополох, пока не упирался в соседей.

Данька, было, обрадовался, что мы с ним заблудились как когда-то, когда нашли земляничную поляну (это было ещё до того, как мы ходили на медведя и пугались волков, после чего теряться в лесу признано занятием опасным и совершенно непродуктивным) - любая потеря для него чревата компенсацией, так как взрослые обязательно должны успокоить мальчонку, подстелить соломки его тонкой душевной организации. Заблудился - и тут же пошла расползаться под ногой земляника; потерялся - и тут же в кармане нашёлся какой-нибудь киндер-сюрприз, выполняющий роль разменной монеты.

Разумеется, Данель, как взрослый и ответственный человек, понимает, что всё это - суета сует и вполне себе мелочи, однако, нужно же как-то находить общий язык (одной чистой глоссолалией сыт не будешь) с окружающими тебя людьми, поэтому, на худой конец, и киндер-сюрприз сгодится. Но посёлок - не лес и, несмотря на всю его максимальную субъективность, в тайгу или джунгли превратиться не может. Мы выходим к "Проспекту" с другой стороны, затариваемся пакетиками, покупаем Данелю воду и идём обратно.

Обратно мы идём через пустырь, на котором ещё совсем недавно стояли живописные двухэтажки. Я с детства любил ходить через их "одесские" дворы, заросшие крапивой и мальвой, экономя дорогу до промтоварного магазина, в котором торговали игрушками (теперь на его месте и выстроили "Проспект"), здороваясь с бабушками у подъездов. Улицы Толбухина и Чачана (почти Чорана) исчезли - Данелька никогда не видел их живыми и невредимыми, заселенными аутентичными людьми, рассосавшимися теперь по многоэтажкам.

В которых, конечно же, им, всяко лучше. Но мне крайне жалко это подбрюшье (в поселковом локусе кварталы Толбухина и Чачана образовывали что-то вроде сердцевины спелого арбуза, которое отныне вырезано и выскоблено) куда-то исчезло, оставив вместо себя выжженную пустыню. Несколько лет я фиксировал этот распад традиционного, лежалого уклада (сначала начали исчезать люди, затем кошки и птицы, в заколоченных окнах появились задумчивые люди с пергаментными лицами, ну и т.д.), ускоренный общим ухудшением экологической и экономической ситуации. Жилой неликвид выламывали как драгоценные камни из диадемы индусских культовых ансамблей, хотя со стороны могло показаться ("а город подумал - ученья идут…"), что не происходит ничего особенного - ветхий фонд пущен в расход, земля под ним раскурочена и вывернута наизнанку кишками коммуникаций, разверстых колодцев (на их примере особенно наглядно учить Даньку осторожности) и пены, застывшей в виде камней, битых кирпичей, щебня и прочего строительного мусора, отлично рифмующегося с переменной облачностью.

Некоторые участки, возникшие вместо домов, успели даже облагородить, закидав бывшие фундаменты и фантомные подвалы комковатым чернозёмом, который расправили граблями, точно смятую простынь. Жизнь налаживается и уже очень скоро нам всех встретит блаженное царствие коммунизма, в котором потребности равны возможностям и наоборот. А пока мы идём с Данькой через пустырь, вспухший на ровном месте, как живот, больной водянкой или чем-то растягивающим кожу и увеличивающим пуп до преувеличенных размеров.
- Хочу писать. - Говорит Данель, и мы отходим к каким-то лопухам и крапиве в человеческий рост.

Несколько дней назад, когда мы ходили на Лесное кладбище, малец обмочил штанишки, неловко помочившись у крайнего, возле бензозаправки, дуба (то есть, мы практически пришли к цели нашей экспедиции, но ребёнок захотел пи-пи, встал у дерева, но сделал всё на себя, из-за чего пришлось срочно, как на ускоренной перемотке, вернуться домой, переодеть штаны и начать маршрут заново). Тогда же пришлось ему показать некоторые азы безопасного мочеиспускания - писать нужно же не абы как, но целенаправленно, держа мотню рукой и направляя удар подальше от себя. Данька всё понял после первого же раза и всё сделал как надо.

Теперь, когда мы стоим на пустом пустыре под "шатром небес", рядом с крапивой, которой Данель не боится, так как ему никто не объяснил, что о крапиву можно обжечься и делает своё дело так, будто бы он всегда, в сложных и ответственных ситуациях, только так и поступал. Думаю, впрочем, это лишь самое начало жизненного ликбеза, способного привесть малыша к многим удивительным открытиям, украшающим жизнь. Постепенно пустырь разровняют, облагородят и благоустроят, поставив высотный квартал в одном из самых экологичных районов Чердачинска. И уже Бронькины внуки и правнуки будут плодиться в подвалах тех комфортабельных и душеподъёмных микрошей. Ну, а пока мы несём в сумке пакетики специального питания для месячных котят.

Кажется, когда мы вернёмся и выложим добычу на кухонный стол, как это обычно делает папа, все будут счастливы.


Locations of visitors to this page
Tags: АМЗ, дни
Subscribe

  • Москва - Париж

    Лампа в фойе Зала Чайковского, модель скульптуры "Рабочий и колхозница" в Третьяковке на Крымском валу; крыша музея Д'Орсе и Ника…

  • Ещё о скульптуре

    Фонтан Стравинского работы Тэнгли и мастерская Бранкузи, восстановленная возле Бобура и превращённая в застеклённый инвайромент - пример…

  • Лувр. Рука Победы

    Венеру Милосскую выставили после реставрации совсем недавно; но вокруг неё постоянная непробиваемая толпа, как у Джоконды. Туристы слепо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Москва - Париж

    Лампа в фойе Зала Чайковского, модель скульптуры "Рабочий и колхозница" в Третьяковке на Крымском валу; крыша музея Д'Орсе и Ника…

  • Ещё о скульптуре

    Фонтан Стравинского работы Тэнгли и мастерская Бранкузи, восстановленная возле Бобура и превращённая в застеклённый инвайромент - пример…

  • Лувр. Рука Победы

    Венеру Милосскую выставили после реставрации совсем недавно; но вокруг неё постоянная непробиваемая толпа, как у Джоконды. Туристы слепо…