paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Марсель Пруст "Под сенью девушек в цвету" (перевод Николая Любимова, рисунки Анри Матисса)

Только Достоевский и Пруст создают у меня сложно передаваемое ощущение какого-то дополнительного пространства, открывающегося не только при чтении, но и в жизни, когда их читаешь. Точно это пятое время года, маленькая жизнь, трассирующий тоннель, возникающий где-то у виска и почти видимый боковым зрением. Достоевский и Пруст, впрочем, писатели антагонисты, экстраверт и интроверт: один овнешняет внутренние ландшафты с помощью многоэтажного сюжета, другой превращает романы в трансляцию мыслительных процессов. Ведь знаменитый прустовский синтаксис - именно что демонстрация вызревания мысли, путь которой не бывает прямым и коротким. Прустовский сюжет вне усилий "топологического языка" скуден и разомкнут; попробуйте почитать пересказы и выжимки - это же бог весть что такое: медуза, выброшенная на берег.

Второй том, после первого-то, кажется торопливым и скороговористым; возможно, дело в переводе Николая Любимова, контрастирующего с интонационно расчищенной работой Елены Баевской. Хотя, может быть, дело ещё в восприятии этих самых мыслительных цепочек - чужих, и, значит, цепляющих не всегда, но только когда искрит действительно что-то совпадающее с твоим собственным опытом. Поэтому постоянно ловишь себя на возгонке автоматизма восприятия, когда читаешь поверх напечатанного, паря уже не в тексте, но в собственных мыслях; усилием сбрасывая себя на землю печатной страницы, возвращаясь обратно, перечитывая ту же страницу набело.

Возможно, в этом маршруте продвижения от "макро" к "микро", повторяющем структурную воронку "Улисса", начинающегося вполне связанно (фигуративно) и квазиреалистично, Пруст с каждым последующим романом спускается на психологическую ступеньку ниже, постоянно деля и расщепляя нарративные атомы на все менее и менее мелкие частицы первооснов. И, если иметь ввиду такой наплыв камеры и медленное проникновение "под кожу", становится понятным зачем нужно это кружение вокруг одних и тех же реперных точек. Начальная книга "Поисков" состоит из вполне эмблематических мизансцен, наглядно перетекающих друг в друга через вполне ощутимые границы, однако, в "Девушках" совсем иное агрегатное состояние текстовой архитектуры - парообразное, что ли, смещённое и постоянно плавающее.

В том числе, и среди разных видов творческой деятельности. Оставив музыку (тема "сонаты Вентейля") за скобками второго тома, здесь Пруст развернуто пишет - в первой части: о литературе на примере Берготта, о театре, вспоминая первую встречу на сцене с Берма, а так же о модной одежде как основе социальных и классовых отличий, быстрее всего бросающихся в глаза. Во второй, "с точки зрения искусств" безраздельно царит Эльстир со своей живописью, эликсир которой лучше всего подходит Эдуарду Мане, а не Клоду Моне, как мне казалось раньше.



Второй том

То, что в "Сванне" дышит свежестью, здесь, несмотря на приморский курорт, занимающий всю вторую часть (в романе две части, находящихся в оппозиции друг к другу, городская и приморская, не нуждающиеся в синтезе и снятии "конфликта"), прогоняется по второму разу, поскольку рассказчик хочет повторить судьбу Сванна, во что бы то ни стало стать его двойником. Сначала соединившись с его дочерью Жильбертой, затем выбрав себе Альбертину из множества альтернативных вариантов девичьей стайки, воспринимаемой ещё одним множеством, среди которых обитает рассказчик (от своей семьи до кланчика Вюрдеренов).

Про коллективные тела - это крайне важно: одна из подспудных тем эпопеи - крайняя зависимость Марселя от других людей. Собственно, роман и понадобился ему (как рассказчику, так и автору), чтобы преодолеть эту связь, глубинно личную, но, при этом, странным образом, становящуюся крайне внешней, общественной - если по книгам Пруста судить о французском национальном характере, то окажется, что это крайне засоциологизированная нация, не хуже какой-нибудь Северной Кореи, к тому же весьма иерархизированная (о чём особенно более чем наглядно, ну, например, говорят "Мемуары" Сен-Симона, тщательно прописанной и выверенной ритуальностью напоминающей нравы японского императорского дома у Сен-Сенагон). Что особенно хорошо передаётся особенностью любовного чувства, проторённой дорогой которого идёт хорошо темперированный трепет Марселя.

Для рассказчика (впрочем, как и для его многочисленных двойников обоего пола) любовь и все её производные, от ревности до страсти, это сублимация даже не половой, но социальной энергии. Помимо прочего, "Поиски" - энциклопедия разных способов заочности и всевозможных фантазий, про-явлений памяти и феноменологических интенций, изучающих то, каким образом люди пересоздают видимый мир, затем себя и людей вокруг. Того, как человек держит дистанцию или же, напротив, теряет её. Запертый болезнью в пробковой комнате, Пруст воссоздаёт и как бы заново переживает то ли свою жизнь, то ли собственные фантазии (ибо совершенно непонятно, как, в контексте его личной жизни, воспринимать гимны цветущим девушкам - как возможность прожить дополнительное здесь-бытие?), удваивая реальность. То есть, все знаменитые гендерные перевёртыши максимально честно можно объяснить только этим стремлением пересоздать, внутри комнаты-кельи, то, чего не было в то, что, вроде как, было.

Потому что физиология всё время отстаёт и путается под ногами. Она у Пруста какая-то легкомысленная и, в духе "Секса в большом городе", немотивированная. Импульсивная. Важен любой объект применения времени и сил, повод для ревности и всего остального - глобальных монбланов, навороченных возбужденным мировоззрением. Может быть, для того, чтобы преодолеть эмоциональное голодание и дефицит сильных чувств - самый редкий и дорогостоящий хендмейд, слаще и наркоманистей которого нет и не может быть ни в одном из фантазийных миров.
Важен обряд и ритуал, заполненность дня и ночи, максимально забитое хлопотами расписание, а не человек, по-прежнему предоставленный сам себе, даже несмотря на слежку и постоянные экзамены на верность, которые тоже ведь сплошной рамплиссаж и фикция. Фикшн. Персонажи Пруста любят любовь, безрезультатное чувство (практически "пустотный канон"), саму эту интенцию, превращающуюся из воздушных материй в сермяжную колею повседневности. И нет ничего страшней вот этого отлаженного быта, постоянно стремящегося к автоматизму (ещё одно следствие превышенной иерархичности).

Если Берготт появляется для того, чтобы Пруст мог передать ему некоторые свои мысли о форме и структуре собственных романов, то Эльстир необходим для автохарактеристики содержания. Перевод одного вида искусства в другое - это же тоже один из способов сублимации, максимально продуктивный для самокомментирования. Фигуру Эльстира, впрочем, Пруст использует и для фабульных целей - чтобы помочь рассказчику внедриться в куст девушек, отдыхающих в Бальбеке. Но для того, чтобы это случилось, для начала, нужно было познакомиться с самим Эльстиром. Однажды он встречается с известным художником в ресторане и спрашивает у официанта кто этот "неведомый, запоздалый и одинокий посетитель" для того, чтобы разыграть одну из самых важных сцен второго тома -в ней схематически, но крайне точно показан и передан пустотный канон любовного чувства, возгорающий из чего угодно и удовлетворяющий амбиции тщеславия и самолюбия, а так же похоть обладания, но только не то подлинное, жертвенное и самозабвенное, что, чаще всего, мы понимаем за любовь истинную и неделимую.

Впрочем, для Марселя и его двойников такое социально обусловленное страдание (любовь нужна для мук, а не для счастья: обладать любовью-фетишем невозможно - постоянное ускользание - одно из её коренных свойств) - вполне подлинное чувство. И оттого, что не знают иного. И потому, что, по специфике воздействия, фантазийный энциклопедизм схож с комнатой смеха, внутри которой огромные зеркала искажают реальность до гомерически трагических пропорций.

Минуту назад Марсель и Сен-Лу не знали никакого Эльстира, но после слов официанта ("Как! Вы не знаете знаменитого художника Эльстира?") души друзей затрепетали.

"В то же мгновение по нам обоим пробежал трепет при мысли, что Эльстир - великий художник, знаменитость, а затем - при мысли, что он не отличает нас от других посетителей и не подозревает, каким восторгом полнимся мы, когда думаем об его таланте. Конечно, то что он не догадывался о нашем восхищении и о нашем знакомстве со Сваном, было бы для нас менее мучительно не на курорте. Но мы еще находились в той поре, когда энтузиазм не может оставаться безмолвным, вдобавок мы попали в среду, где инкогнито душит, и вот мы за двумя нашими подписями послали Эльстиру письмо, в котором признались, что в нескольких шагах от него ужинают два страстных поклонника его таланта, два приятеля его большого друга Свана, и просили засвидетельствовать ему своё почтение...
(…)
Мы ни на секунду не задумались над, казалось бы, самым важным, - над тем, что наш восторг перед Эльстиром, в искренности которого мы никому не позволили бы усомниться, который проявлялся в том, как тяжело мы дышали, ожидая ответа, и который мог бы заставить нас отважиться на любой трудный шаг, на какой угодно подвиг, если это будет нужно великому человеку, - наш вострог не был таким, каким мы себе его представляли, - преклонением почитателей: ведь мы же ничего из работ Эльстира не видели; восторженное чувство вызвало у нас отвлечённое понятие "великий художник", а не его, неведомое нам, творчество. То было, в сущности, преклонение пустопорожнее, рамка из возбуждённых нервов, сентиментальная оправа для беспредметного восторга, то есть что-то неразрывно связанное с детством, вроде органов, отмирающих у взрослого; мы же были ещё дети
."


Locations of visitors to this page


Бонус
Моя статья 2001 года о "прустовских новинках", в которой, помимо прочего, я сравниваю "Поиски" с "Красным колесом": http://magazines.russ.ru/znamia/2001/8/bav.html
Моё эссе 2002 года, обобщающее первое прочтение прустовского семитомника: http://old.russ.ru/krug/20020805_bav.html
Tags: Пруст, дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments