paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Фестиваль Ростроповича. БЗК. Гайдн, Бетховен. Vienna Tonkunstler Orchestra и Рудольф Бухбиндер

Полтора года назад Рудольф Бухбиндер уже исполнял в Московском КЗЧ все пять фортепианных концертов Бетховена, открывая Первым концертом свою вторую программу, объединившую самый первый фортепианный концерт Бетховена с самым последним. Вышли прекрасные концерты тонкого и точного исполнителя пост-рихтеровской направленности: когда универсальность сочетается с конкретностью подхода (внимание к деталям, немного дистанцированное, отстранённое отношение к «материалу»), а мудрый умеренный олимпизм – с легчайшим дуновением иронии, освежающей заигранный репертуар.

Бухбиндер сдержан, но не сух, виртуозен (крайне чёткая, внятная артикуляция каждой ноты, при этом без перехода в барабанный бой), но без заносов в самолюбование – пианист выдаёт ровно столько, сколько нужно в данную конкретную минуту. Кто-то точно заметил: «каждая нота отскакивает и проговаривается, но, при этом, нет ощущения шарманки», то есть, механически произнесённого текста без осмысленности подачи. Поэтому Гайдн, с Одиннадцатого концерта которого началось выступление, сыгран в совершенно ином стилистическом ключе, нежели Первый фортепианный концерт Бетховена, последовавший дальше. Разница между этими сочинениями – чуть больше ста лет, но если Гайдн – это классика и барокко, то ранний Бетховен уже вовсю движется в сторону современного психологизма, попутно обрастая всевозможными подробностями, оттенками и эмоциональной углублённостью.

У Гайдна, как у завзятого постмодерниста, всё же, больше комбинаторики и жонглирования, позволяющих пианисту лёгкую степень отчуждённости: Гайдн против Бетховена, если по нынешнему концерту судить, всё равно как Джотто против Микеланджело, схима схемы против широкоформатного и объёмного звучания нового, предромантического и романтического, человека, чья участь решается до сих пор. Да видно нельзя никак. Но что объединяет двух венских классиков – так это, если верить Vienna Tonkunstler Orchestra (первое выступление в Москве), тщательно спланированная пульсация звучания, на которую богаты оба инструментальных концерта, сыгранных на Фестивале Ростроповича в повышенно заветренный понедельник.



Расскажу про пульсацию. Ритмические рисунки внутри концертов Гайдна и Бетховена, нащупав гармоническую противофазу с пианистом, начинают жить своей автономной жизнью, сворачиваясь и распускаясь, сворачиваясь и распускаясь россыпями одинаковых музыкальных бутонов (мне они видятся белыми) – ибо отточенность исполнения и прозрачность производимой оркестром ткани столь изысканны и едины (едины и неделимы в братском слиянии групп), что все, даже самые, казалось бы, неуловимые переходы от одной мизансцены к другой, оказываются выпуклыми и рельефными. Но, при этом, лишёнными какой бы то ни было выпуклости и рельефности, вечных спутников плохих коллективов. Просто Гайдн и Бетховен позволяют Vienna Tonkunstler Orchestra завязать внутри музыкального воздушка архитектурно вполне оформленное движение (струение), подобное хорошо ритмически организованному стихотворению. Которое, знаете ведь, да?, способно заводить собственные шашни с окружающим его, отнюдь не умозрительным, пространством.

Это, конечно, тихая, светлая радость, пережить которую, собственно люди и приходят. Вокруг непогода, ветер рвёт и мечет, валит мартовский снег, опрокидывая Москву в ноябрь, а в БЗК погасили свет и вселенная сжалась (несмотря на то, что оркестр занимает всю сцену, выступление широкоформатно, но, при этом, камерно, как если один на один) до мерно пульсирующего очага. И дело не только в погоде, но, так же, и в том, как мы живём в этом году, который хотя и начался, вроде, недавно, успел намутить такие монбланы неуюта, что, порой, не знаешь как дальше жить. А тут – Бетховен и Гайдн, Гайдн и Бетховен, отдушина и вечный разлёт чего-то настоящего и чистого. Чего-то: горних эмоций, гармонии опыта и опыта гармонии, к которым можно прикоснуться одной щекой. Вспоминаешь, что, да, есть, ещё есть, есть, было и будет, поэтому можно, коснувшись, идти дальше. Это не отдых, это роздых. И напоминание о том, что состоим мы не только из социального говна.

Это я подвожу ко второму отделению, в котором венский оркестр, пианист Бухбиндер, Хоровая капелла России им. Юрлова и пять солистов исполнили бетховенскую «Фантазию для фортепиано, хора и оркестра», сочиненную в 1808. Дата важна, так как основная тема «Фантазии» оказывается наброском к главной теме Девятой симфонии, той самой «Оды к радости» на стихи Шиллера, что стала символом Европы и аллегорией гуманизма. Вот Википедия пишет, что Девятая, завершённая в 1824-м, впервые была набросана в 1815 году, то есть, та самая эмблематическая тема возникла за десять лет до завершения, а Фантазия, в которой тема радости – основа и базис всей многофигурной композиции, сочетающей кантату и клавирный концерт (с очень архаичным импровизационным вступлением) писалась примерно тогда, когда ещё был жив классицистический Гайдн! Это только эскиз будущего монумента (весьма, между прочим, компактный – примерно двадцать минут чистого звучания против 74 минут широкоформата Девятой) с другим текстом (стихи Кристофа Куффнера) и немного иным рисунком главной фразы. В Девятой она чётко очерчена и интонационно заземлена, читай, более определённа. В Фантазии эта постоянно повторяемая тема, впрочем, точно так же, нарастающая от начала к концу, точно подпитываема всеми этими повторениями, устремлена вверх, где рассеивается и тает. Придавая сочинению ауру не манифеста, но намерения жить в любви и радости, несмотря ни на что.

Не только мне Девятая кажется растянутой и пафосной, в ней легко заблудиться и, блуждая, устать от манёвров. Фантазия – компактный и легкорастворимый слепок с этого монумента: несмотря на то, что второе отделение состояло только из исполнения этого опуса (финал его повторили на бис – между прочим, совсем как позавчера, когда Борис Березовский, закончив выступление с Третьим концертом Рахманинова, вновь занял место за роялем, неожиданно предложив Зубину Мета продублировать финал рахманиновского опуса, вышедшего у них особенно проникновенным. Флорентийские оркестранты завелись с полуфразы…), осталось впечатление полностью прожитого концерта. И даже концерта в концерте, настолько бетховенская диковинка (в Инете, впрочем, можно найти пару десятков вариантов записи Фантазии с разными исполнителями) встала в концерт как влитая. Законченным скульптурным определением. Иногда случается и такое.


Locations of visitors to this page
Tags: БЗК, концерты, фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments