paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

"Господь, большие города обречены на гибель..."

Вадику Темирову

Пепельная среда

Не Зонтаг, и даже не Барт, но Сартр. Потому что слова в простоте сказать уже нельзя. Особенно о фотографии. Особенно о видах городов: фотография требует изощрённого восприятия - в этом простом необходимо найти что-то сложное, чтобы она стала фактом не жизни, но искусства. Вот отчего, для начала, обширная, как инфаркт, цитата из книги "Слова" Жан-Поль Сартра, и речь в ней идёт о дедушке экзистенциалиста.




"По совести сказать, старик несколько пересаливал по части возвышенного. Он был сыном XIX века, и, как многие, как сам Виктор Гюго, мнил себя Виктором Гюго. На мой взгляд, этот красивый, длиннобородый старик, всегда пребывавший в ожидании очередного театрального эффекта, точно алкоголик в ожидании очередной выпивки пал жертвой двух новейших открытий: фотоискусства и "искусства быть дедушкой" (название сборника стихотворений Виктора Гюго - Д.Б.). на его счастье и беду, он был фотогеничен; наш дом был наводнён его изображениями. Моментальных снимков в ту пору ещё не делали, и поэтому дед пристрастился к позам и живым картинам. Под любым предлогом он вдруг останавливался, эффектно замирал, каменел; он обожал эти краткие мгновения вечности, когда он превращался в памятник самому себе… Вечерами, встречая деда на дороге, мы тотчас узнавали его в толпе пассажиров, высыпавших из фуникулёра, по его исполинскому росту и осанке танцмейстера. Заметив нас ещё издали, он мгновенно, повинуясь указанию невидимого фотографа, "становился в позицию": борода по ветру, плечи расправлены, пятки вместе, носки врозь, грудь колесом, объятия широко раскрыты. По этому знаку я замирал, чуть наклонившись вперёд, - бегун на старте, птичка, которая вот-вот вылетит из аппарата. Несколько мгновений мы пребывали в такой позе - прелестная группа саксонского фарфора…"
Города овладели "искусством быть дедушкой" в полной мере - это вечные старики, которые были до нашего рождения, переживут они нас - тоже факт практически доказанный. И не в том флегматичном виде, в котором мы их застали, но сделав парочку подтяжек и других пластических изменений, они, скрипучее дерево скрипит долго, переживут наших внуков тоже: добрый, добрый, дедушка.
Дико фотогеничные, они наполняют наши семейные альбомы сводами да изгибами, неповторимыми очертаниями своих очертаний. Так они становятся "своими", приручаются, приучаются к родственным связям. По нашей, если быть совершенно честными, воле. Потому что сам "дедушка" уже давно не способен ни на какие изъявления чувств: он слишком стар, у него слишком много внуков и внучек.
В семейных альбомах пейзажи идут вперемешку с лицами родственников, мамок и папок, тёток и племянниц. И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло и в фотоальбом попало. Я помечаю места своего присутствия, отмечаю знаки своей принадлежности к тому, что мне не принадлежит: но и я бы мог как шут. Я хочу особых, интимных отношений с этими чужими всем пространствами, я хочу отнять у них хотя бы малую толику их равнодушной вечности.
Присвоение идёт полным ходом: пепельные, седые гривы полощутся по ветру. Фотоизображение сообщает этим каменным (деревянным, оловянным) очертаниям необходимую одухотворённость. Химия (проявители-закрепители) делает немыслимое: она оживляет и придаёт раз и навсегда застывшим формам теплоту и биение жизни. Чёткая геометрия сбивается, не попадая в фокус, очертания домов струятся и мерцают. Возможно, потому что, выпуская очередную птичку на волю, мы передаём ей частички собственной теплоты, биение собственного сердца.
Вадим Портнов любит своего дедушку. Американские города созданы для вечной и счастливой жизни; все негативные эмоции вычитаются за ненадобностью, микшируются. Это же вам не уходящая под воду Венеция, исчезающая как и положено живому организму, это Нью-Йорк, его не способен разрушить даже мировой заговор. Всё равно отстроят заново, всё равно сдадут в аренду, будут внуки у нас, всё опять повторится сначала.
В Нью-Йорк уже давно прокралась, пробралась бесконечность. И только такие отчаянные одиночки, как Портнов, пытаются поставить заслон на её пути. С помощью камеры Вадим борется с ветряными мельницами всеобщей безмятежности, останавливает мгновения, вслушивается в мягкие, кошачьи шаги вечности.
Понятно, что большая история уже закончилась. Вместе с большой историей исчезли остатки индивидуальности, индивидуального замысла. Остались последние крохи их, рябь по воде, трепетание деревьев, которые единственные, кажется, и не знают о том, что истории больше не существует.
Считается, что активный и слишком живой человек выходит на фото плохо и не очень похоже: подвижная мимика, постоянные гримасы и всё такое… Точно также, мы ищем на лицах городов все эти пунктумы и стадиумы, неповторимые сочетания следов и знаков, которые и делают бездомные пространства нашими, единственными и неповторимыми. Ну, хотя бы на чуть-чуть, хотя бы на мгновение.
Мы вычитаем из этих изображения всё, что никогда не будет принадлежать нам уже точно - людей, зверей, словом, все жизни, все жизни, оставляя только неповторимые складки на поверхности, знаки препинания самости. И если, невзначай, забредёт сюда тот или иной персонаж, мы воспринимаем его как фантом, как приведение - слишком уж он ненатурально выглядит на фоне нашего фона; фона, который может стать нашим - хотя бы на фотографии.
Мы вычитаем из изображения всё, что движется или способно издавать звуки для того, чтобы поймать саму жизнь, вещество жизни. Так открывается душа города, одухотворённость окружающего нас пространства, плотного, густого, наваристого как бульон. Воздух ниспадает на него эффектными, театральными складками, драпирует всё то, что видим только мы.
Это так странно - жизнь таится в углах и закоулках, отражается звуками и запахами, фотография не способна передать их напрямую, но, тем не менее, мы явно ощущаем их присутствие - вязкий бальзам, в котором зарождаются наши чувства.
Разумеется, без людей здесь никуда, но зачем превращать случайных свидетелей в "прелестные группы саксонского фарфора", удваивать недвижимое, обрамлять статику подобием раз и навсегда остановленного движения. Мы вычитаем из изображения всё, что движется, и тогда городские знаки начинают двигаться сами. Они истончают невидимую энергию, которая подпитывается моей памятью, моим воображением.
Для того, чтобы запечатлеть душу города, для того, чтобы заставить говорить камни, возле которых однажды меня настигает моя собственная старость. Я тоже, ведь, медленно исчезаю между зданий и набережных, мостов и опор электропередач, для того, чтобы однажды быть окончательно вычтенным из этого обильного, одышливого, пульсирующего пространства.
Краткие мгновения вечности, когда все эти статуи, дома и пешеходные дорожки становятся мне памятником. Ибо я не надеюсь вернуться. Ибо я не надеюсь…


Locations of visitors to this page
Tags: искусство, фото, я
Subscribe

  • Как Инстаграм рекламой сломал себе карму

    Инстаграм ввел рекламу и, тем самым, сломал себе карму. Надо сказать, что до этого он был безупречен – сразу видно, что создавали его умные,…

  • Бытийная мимикрия в районе ЧМЗ

    Каждый день я подолгу жду седьмой троллейбус в самом начале ЧМЗ - городского района, отделенного от всего остального Чердачинска мёртвой…

  • Эрос невозможного. Вершки и корешки

    Давно хочу записать одно наблюдение за модой: есть тенденции навязанные (поверхностные) и такие, как грипп, быстро приходят и быстро уходят, а есть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Как Инстаграм рекламой сломал себе карму

    Инстаграм ввел рекламу и, тем самым, сломал себе карму. Надо сказать, что до этого он был безупречен – сразу видно, что создавали его умные,…

  • Бытийная мимикрия в районе ЧМЗ

    Каждый день я подолгу жду седьмой троллейбус в самом начале ЧМЗ - городского района, отделенного от всего остального Чердачинска мёртвой…

  • Эрос невозможного. Вершки и корешки

    Давно хочу записать одно наблюдение за модой: есть тенденции навязанные (поверхностные) и такие, как грипп, быстро приходят и быстро уходят, а есть…