paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Маршрутки. Русский вариант мифа о Сизифе

Именно городская маршрутка кажется мне главным символом жизненных изменений последних десятилетий. Эти юркие, разномастные жуки, бегающие наперегонки с троллейбусами, а, главное, друг с другом, напрочь изнутри пропахшие бензином, залётными песенками прокуренного радио и близостью чужих тел, как нельзя лучше выказывают особенности городской жизни в России начала XXI века.

У нас же тут, как в просроченом алкогольном коктейле, произошло очередное расслоение. Какая-то часть среднего класса пересела в собственные авто, пенсионеры предпочитают муниципальный транспорт (на три рубля дешевле, а если есть пенсионное удостоверение, то и вовсе бесплатно), более медленный и неповоротливый, но гораздо более стабильный и комфортный, сохраняющий право на приватное пространство; тогда как маршрутки всегда - это скученность, теснота гурта, напоминающая мне собачье логово, тёплое, пахнущее псиной гнездо, в котором сука, кормящая кутят, окружена щенками.
Маршрутками пользуется основная масса горожан, составляющая именно что массу - рабочую, обезличенную, задавленную проблемами, приплюснутую шершавым уральским климатом.

С одной стороны, маршрутки - прямая выгода и прогресс (разнообразие и точечность маршрутов, "остановка по требованию", вынужденные коммуникации, требующие дополнительной, внятной вежливости и внимания, ну, хотя бы при посадке-высадке и передаче денег через пассажиров), но, с другой, латанные-перелатанные горбатые автобусы эти - совсем из какого-то каменного века. Из "Районных будней" Валентина Овечкина: бензинный дух, как нельзя лучше, катапультирует память в глухое советское детство, в логику рейсовых сообщений между провинциальными городами, с торопливыми перекусами на перроне и ожиданиями остановки в пути уже не разумом, но мочевым пузырём.



Лето без лета


Нынешние маршрутки, деловито снующие между отдалёнными районами Чердачинска, разбросанного не то по пустырям, не то по холмам, между прочим, не особенно заморачиваясь на этом, превращают большой город в скопление не кварталов даже, но сёл и деревень. Тем более, что в немытые, грязные (а зимой - запотевшие, заледеневшие) окна мало что видно: где едешь? Куда?

Появление маршруток в Чердачинске совпало с моим переездом в Москву, где они появились, может быть, чуть раньше, однако, там я ими не пользовался. Видел, но не принимал близко к сердцу. Теперь, всё чаще и чаще возвращаясь домой, я постоянно пользуюсь этими капсулами "обретённого времени", делая вид, что изучаю характеры земляков, подслушивая о чём все они говорят по мобильным телефонам (раньше, для того, чтобы продемонстрировать свою "востребованность", достаточно было обручального кольца, теперь же необходимо ещё постоянно говорить в полный голос по мобиле).

Эти маршрутки для меня лучше всего символизируют очередное перепутье, на котором оказалась Россия - ведь их затрапезный вид и советская удаль, с какой приезжие шофера маневрируют у остановок, нагляднее любой телепропаганды демонстрируют то, что модернизация провалилась, а скрепы, базирующиеся на трате дедовских сбережений и "вагонного парка" позапрошлых эпох, неспособны остановить развитие и логику жизни. Людей становится всё больше и больше, строительство метро заморожено до лучших времён (может, оно и к лучшему), а частная инициатива, какие уродливые формы она бы не принимала, несётся во весь опор, новой реинкарнацией "птицы тройки".

Для нас ведь эстетика всегда была не просто вторичной, но чуждой - избыточным, едва ли не буржуйским, буржуазным переживанием, вроде генетики, без которой можно легко обойтись. Главное было "сделать дело", не думая о его последствиях и параллельных, сопроводительных, процессах: накормить (народ), одеть, поднять, обучить, вылечить, а в какой это делается форме и какой ценой? Главное, что дело делается, остальное неважно, так как будущие поколения станут жить лучше нас, а там и до коммунизма недалеко.

Так мужчина, забирающийся по большим праздникам на семейную кухню, готовит жене торжественное, сложносочинённое блюдо, нарушая логичный порядок, создаваемый кропотливыми ежедневными усилиями. Сейчас он увлечён процессом, поэтому ему не до груды грязной посуды, которая потом, как-нибудь, рассосётся сама; ему не до замусоренного пола и не до разбрызганных по стенам продуктов, которые существуют в своем плавном посмертном течении и нуждаются только в покое.

Вложения в "эстетику" дают пользу непрямую и крайне неконкретную. Нет ничего тоскливее вида из русского окна на необъятный русский мiр. Но как это влияет на "уровень жизни" задумываются, видимо, единицы. Занимаясь выживанием, легко отмахнуться от "нечаянной красоты", которая, как и всё остальное, не возникает сама по себе, но требует титанических усилий. Мы-то думаем, что гораздо важнее "день простоять, да ночь продержаться", то есть, сугубо о себе думаем. Не дальше своего носа, так как эстетизация общественной жизни начинается за порогом твоего порога.
Кажется, именно это и называется широтой, точнее, узостью горизонта. При том, что русский человек, вроде бы, широк, но не там, где нужно. Не в материальном мире, расползающемся у нас под руками и ногами в разные стороны, подобно старой дерюге. На самом-то деле, мы же не "италии" да "франции" любим, но от родного пепелища бежим.

Оттого-то и живём в неказистых домах, с разбитыми подъездами у кривых дорог, покрытых чёрным снегом и дворов, похожих на разорённые гнёзда. Оттого города наши уродливы и вызывают подспудное желание уехать из них как можно скорее и, желательно, навсегда (ну, или, жить в них с широко закрытыми глазами). Это, всё, впрочем, штука терпимая, гораздо вреднее жуткая экология (прямое следствие тотальной безОбразности) возникающая из отсутствия привычки убирать за собой или пользовать ресурсы (как человеческие, так и природные) рачительно и с умом. Наплевательство на округу оборачивается наплевательством на себя. А когда тебе всё равно, что с тобой происходит, неужели же ты станешь думать о других?

Тем более, что о других у нас думают лишь чудаки да слабаки. Те, кому вечно что-нибудь нужно. Однако, привычка, имеющая поэтичный псевдоним "ностальгия", сильнее воли и мы опять, который раз, возвращаемся в родные пенаты, чтобы снова нырнуть, на привокзальной площади, в воспалённый зев приоткрытой маршрутки, в салоне которой почти всегда темно. Вечный транзит, из которого невозможно выпасть, страшный сон и морок, обратившийся в единственно возможную норму жизни. В то, что ты будто бы не замечаешь.

Хотя, на самом деле, просто делаешь вид, что тебе всё равно.


Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, бф
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments