paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

«Город Эн» Леонида Добычина, рассказы

Добычин, как я его почувствовал, это маленький русский Хемингуэй, составленный не только из подтекстов,но из тотального остранения – широкоформатная (насколько это возможно говорить о монументальности в отношении этого совсем уже локального корпуса текстов) иллюстрация на тему исследований и формулировок ОППОЯЗовцев, Шкловского.

Это ещё и самый что ни на есть «русский экзистенциализм», бессмысленный и беспощадный: все прочитанные мной тексты Добычина – о тщете и суетности повседневной жизни, неважно, провинциальной ли (тема провинции, точнее изображение провинциального существования как магистральная тема творчества Д.), столичной – как в некоторых его рассказах или эпизодах «Города Эн».

Все эти тексты, точно из одной посудины начерпанные, строятся по одному и тому же принципу – без какого бы то ни было внешнего нагнетания или развития, начинают перечисляться события и явления (предметы, объекты, люди) случающиеся «на пути» у «главного» персонажа, этим местным контекстом довольно плотно спелёнатого.

В предельно несвободную куколку, как бы ожидающую своего развития, разрешения, но так и не превращающуюся ни во что: в текстах Добычина не зря много похорон, похоронных процессий, кладбищ, отпеваний, попутных гибелей и смертей, как бы полустёртых от персонажного недовнимания (Добычин интересно совмещает оптику изнутри персонажного сознания и извне его, добавляя как бы отсутствие своего авторского отношения с тем, чтобы всё, что в текстах происходит происходило как бы само по себе): кажется, больше всего он думает о смерти, исчезновении, распаде <материи, материй> .

Собственно, драматическая пружина, которая здесь так никогда и не выстреливает – именно в этом перманентном сгущении небытия – то ли над головами и в головах героев рассказов, то ли в том, что с ними со всеми (нами со всеми) происходит. То ли в том, как это наливающееся соком небытие накрывает, порой, «хозяина», заставляя его блевать вот этим самым мерцающим отсутствием.

Поэтому тексты эти можно в любой момент оборвать или продолжить – собственно, «минимализм» именно так и устроен: каждый фрагмент его (слово, фраза, образ) настолько самодостаточны и символически впечатлительны, что могу задать (и задают) новый поворот интерпретационного маневра.

Штука (шутка) в том, что автору, на самом-то деле, абсолютно всё равно, что символизировать, поскольку зашифровывает он только одну эту самоубийственную тоску, не дотягивающую даже до состояния страха и потому обречённую на не-поступки и недо-жизнь.



Неброский уют

Немного иначе построен роман «Город Эн», в котором все эти перечислительные мотивы и интонации, составляющие отдельные вспышки (фотографии, стенограммы) локальных состояний, взятых вне общего процесса всеобщего умирания и «обрамленных» в тексте, слегка развиты и во времени и в пространстве.

«Город Эн» - прекрасно смоделированная внутренняя речь (монолог, поток сознания) медленно и плавно (швов не видно) взрослеющего ребёнка – дошкольника, школьника, ученика училища с попутно возникающими проблемами и вопросами.

Жизнь семьи. Смерть отца. Проблемная психика матери. Знакомые. Желание дружить. Лето, каникулы. Пасха и пасхальные открытки. И вообще весь этот антураж захолустного местечка с местным интернационалом – православными, католиками и евреями.

Ненавязчиво вводимые исторические события – Русско-Японская война, теракты, народные волнения, никак и ничем не влияющие на подводное существование провинции. Детально прописанный вещный мир, кажущийся неизбывным и сиюминутно меняющиеся нравы, которые тоже ведь важно поймать и передать.

Тут, да, на первый план выходит именно «антураж», в который вставляются отдельные фигурки, встреченные или переживаемые рассказчиком: не зря автор несколько раз подчёркивает (если, конечно, Добычин способен что-то подчёркивать), что мальчик любит Гоголя, постоянно читает «Мёртвые души», начинающиеся с того, что в город Эн заехала бричка Чичикова.

Добычин, так сказать, кидает ассоциацию, за которую невозможно не зацепиться, чтобы направить своё понимание книги по определённому руслу (город Эн – мёртвые души – обитатели душного городка – живой пока ещё подросток), более похожему, впрочем, на колею, из которой крайне трудно выбраться.

Несмотря на то, что Добычин ни на чём не настаивает – тексты его индифферентны и меланхоличны как тиканье часов – схвачены они крепко; так, что не замечаешь ни мастерства, ни эффектного козыряния им.

Ну, да, рукоделие, дух захватывает, идеальный полигон для каких угодно штудий – от филологических до семиотических или психоаналитических.

Но тут происходит вот что: с одной стороны, несмотря на предельную кратковременность и отсутствие в изображениях какого бы то ни было негатива, тексты эти оставляют неприятное ощущение: от них хочется поскорее отделаться – как от той самой материи повседневного, их породившей.

Ассоциация с Хемингуэем подсказывает разницу кодов и культурных подходов: и там и здесь в подсознание произведения зашито тяготение к исчезновению. Однако, американец «противопоставляет» ему «действие» и «героизм», через которые будто бы можно выбраться куда-то наружу, вовне, тогда как Добычин «борется» с одуряющим, одичалым экзистенциализмом, сервированным беспросветной бытовухой и всепобеждающим мещанством, которое совершенно не зависит от общественно-политического строя, полностью «совпадая» с ним. Растворяясь до полного нерастворения, ибо он же пишет.

С другой стороны, понимаешь ведь, что, ну, да, всё это сочинённое и рукотворное и нужно бы восхититься и обрадоваться тонкости подачи и филигранности мастерства, но копаться во всём этом не очень-то охота.

Хочется поскорее перемотать их, как фильм, снятый на плёнке производства Шосткинского химкомбината, каким бы шедевральным он, в конечном счёте, не оказался.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments