paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Кармическая керамика

Наш ноябрь сух и тих, как высохший лист – с ветки упал, но не затерялся. Вылинял, выгнул хребет, точно кот, да так и уснул. Снег запаздывает, как я понимаю, градус уже покачнулся, противоходом курсам валют, но держится на плаву и не тонет. Точнее, не окапывается в мерзлой земле.
Ещё не смерзается, сжав зубы.

Всё это совпадает с уклончивой солнечностью. Витражный период мы прошли ещё в октябре, богатом на светлое, сухое тепло, струящееся сквозь кованный голод, за окном – по-прежнему злато и ржа, поредевшие, поседевшие, но, тем не менее, всё ещё трепетно счастливые общей жизнью.
И если солнце, надев капюшон, выбирается к нам на прогулку, объедки былой роскоши, подсвеченные здешним светом, легко воспламеняются.

Гори костёр подольше. Эмоции наши легки и летучи, быстро приходят и быстро уходят, ни на чём не настаивая, ни во что не встраиваясь, как этот, по касательной, свет, делающий окна в доме напротив непроницаемыми. Всего-то смещение привычки на пару недель, но сколько поживы в жилом промежутке.
Так монетка, завалившаяся за подкладку, похожа на кусок льда. Однако, стоит немного подержать пятак в руке, и он согреется, будто оттает, продолжив окисляться с вечера и до утра: лунный свет не обязан касается его перстами, окисление может идти и без непосредственного контакта.



Я рад лишь ей одной

Свет тем сильней, чем короче четверг или пятница (у суббот с воскресениями иная структура). Точно в этот просвет нужно втиснуть всё, что накоплено. Точней, не растрачено. Всё то, что осталось. Апрельскую голубизну небес при отсутствующей переменной облачности, заушной завиток Усиевича, запечатанного в асфальт. Разреженные крики ворон, претендующих на пафос осеннего выкрика ястреба. Экзистенциальный роман без продолжения. Колтун оголённых, как под разрядом, ветвей.

Рамка дней сужается, как изображение широкоформатного фильма. Помнишь, в школьные годы чудесные, когда важно было не пропускать ни одного фильма, кочующего из кинотеатр в кинотеатр, во вторник, а ещё лучше, в понедельник, пока кино не заветрилось, я бежал на десятикопеечный сеанс. Пыльные шторки разъезжались, экран оживал. И только продольные чёрные полосы сверху и снизу оставались темны и свободны от изображений.

То ли для того, чтобы подчеркнуть, что всё, что кипит на экране – фикция, с двух сторон отделённая тушью, то ли, наоборот, чтобы взгляд в темноте переставал различать эту границу. В малом зале кинотеатра «Победа», похожем на ковчег. В большом зале, похожем на тихоокеанский многопалубный лайнер. Кажется, он никогда уже не будет заполнен.

Зияющие отсутствием зрителей стулья, так похожи на окна в доме напротив. Немногочисленные зрители, разбросанные по пустым рядам, совсем как игральные кости, возвышаются то там, то здесь, в листве сквозной, просветы в небо, что оконца, как острова в океане. Точнее, как айсберги асфальтовой воды, чья участь уже решена.
Но отложена до заморозков пикселей и терабитов, ангинного налёта в траве. До первого снега.

Locations of visitors to this page
Tags: Песни о Соколе, осень, пришвин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments