paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Цвет времени

Важно записать про этот дождь, с короткими перерывами идущий со вчерашнего вечера с такой силой и интенсивностью, что становится странным откуда вообще может взяться столько воды и столько ветра.

Всю ночь за окном шумело, из-за чего я просыпался, фиксируя однородные сны - во всех присутствовали намётки какой-то многофигурной композиции, рисунки карандашом и сангиной в духе Тинторетто (слишком много в последние дни его в моей жизни), которая выступала из мрака, будто бы прислонённая к стене подвала или гаража.

Комната моя - под скатом крыши, из-за чего, видимо, в эту ночь превратилась в акустическую шкатулку, преувеличивающую порывы ветра и стремительное водометание. Просыпался я каждый час, обязательно с какими-то видениями (то вентилятор показался ребенком, то букет на тумбочке котёнком) окончательно пробудившись в пять, так как за окном металось и ухало что-то совсем уже запредельное.

К тому же, в начале шестого у отца заработал будильник и, кряхтя и постанывая, он стал меланхолически собираться на службу. Я посоветовал ему вызвать такси, но это, разумеется, услышано не было. К рассвету лихорадочные волны ливней и порывистых воздушных волн (даже страшно выходить в сад, смотреть в каком состоянии цветы и ягоды) спали, беспамятное буйство вошло в относительно цивилизованное русло.

И пока отец шёл до остановки (я стоял у окна и смотрел на его японский зонтик, японский-японский, не хватало лишь Фудзиямы вдалеке) я переживал каждый спад стихийного напряжения, словно дававший отцу возможность более-менее сохранно дойти до Уфимского тракта, перейти дорогу у светофора и спрятаться под навесом остановки.



Трилистник дороги. Негосударственная граница

Я шёл сдавать анализы вторым номером, через час после отца и погода стала ещё на пару градусов ниже и спокойнее. Но теперь, когда я вернулся и смотрю в окно, облака вновь исчезли, короткие перебежки их, провоцирующие новые взрывы непогоды (улица полностью исчезает в воде), чередующиеся с короткими передышками и отдохновениями, слились в один единый мрачный поток, которому нет ни конца, ни края.

Выбравшись в город, я с удивлением заметил, что присутствие людей, машин и привычного образа жизни города, с пробками, заторами из маршруток, нервными светофорами и скоплениями мусора у дорог, унимают тревожность, а вместе с ней снижается интерес и к дождю.

Который, тем не менее, не прекращается, иной раз (когда я переходил Блюхера) пытаясь сорвать с меня кепку и выгнуть зонт таким беспощадным образом, чтобы его было уже невозможно вогнуть обратно.

Этакий океан наоборот, глубь, вывернутая наизнанку: вместо пузырьков кислорода, нарушающих моногенность водной толщи, тут пузырьки воды в бесчётном количестве воздушного океана, ограниченного с двух сторон только землей и границами атмосферы. А иной раз вода с неба так плотно валится, что начинает напоминать снег.

Мне такой дождь, впрочем, нравится, совершенно оторванный и ни к чему не приспособленный, не прилаженный. Это не лето и даже не осень (так как земля всё ещё перегрета и нынешние десять тепла значительно отличаются от майских десяти и, тем более, сентябрьских), это не Урал и даже не Прибалтика с Атлантикой, но какое-то совершенно иное, параллельное измерение. Карман, нычка, аппендикс.

Тотальное выпадание, которому город яростно сопротивляется, проращивая сквозь струи и нервные потоки свои повседневные дела и качества, вроде безостановочного трафика или звука бензопилы по соседству.

Природа всё чаще норовит выйти за рамки, преступить границы, попутать территорию (в том числе и временную), разлившись ещё шире, чем раньше или выдав новый, очередной, температурный рекорд, неважно уже, в ту или в иную сторону.

Будем считать, что в этом году нам повезло и жара выдохлась, как тот многоголовый дракон из рекламного ролика, когда в пасть его сочленениям залили внеочередного огнетушителя.

Для меня такой злостный эксклюзивный извив - приключение, поскольку любая штучность увеличивает личный опыт (эмоциональный и какой угодно), хотя жалко отца, людей, детей в лагерях и особенно растения: они гнутся, шумят, ломаются, гниют, так и не добежав до тёплых дней, которые, надеюсь, ещё случатся.

Хотя это родимое пятно непогоды посредине лета, кажется, выполняет функцию того самого слома хребта, который обычно бывает позже на месяц - ближе к концу второй декады августа.


Locations of visitors to this page


Tags: дни, лето, пришвин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments