paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Про странство

В Чердачинске дожди и пасмурно, но совсем не холодно, так как город (земля, камни, деревья) успели прогреться и шагнуть в лето наперед погоды. Из-за этого переменная облачность выглядит гостем, утрясающим свои телеса в заранее отведённом ландшафте, втискивающим в чужие границы свои марлевые повязки и прочие лоскуты да лохмотья.

Хотя это, кажется, нормальная погода для начала июня (как у нас раньше говорили, выбирая одну из трех смен в пионерском лагере, июнь еще не лето, июль уже не лето), только-только набирающего безголовую мощь, но поскольку в мае всё уже было, дождливый антициклон воспринимается передышкой, остановкой в пути, а не чем-то подлинно длинным.

Мы же, при этом, ещё и живём на опережение, заглядывая в будущее и постоянно рассматривая себя со стороны: оттого в нас уже живёт немного бестолкового июля, в котором ДОЛГО будет ОЧЕНЬ жарко и даже сердобольного Св. Августа с хребтом, перебитым ливнями. Не говоря уже о сентябре, октябре, ноябре и декабре, слипшимся с январем дешевой карамелькой, посыпанной сахарной пудрой.

Погода медленно, но, видимо, верно (неуклонно) меняется вместе с нами, однако, отследить все эти перемены в режиме реального времени так же сложно, как своё собственное старение. Вот для чего и нужен взгляд извне.

Тут ещё что: Чердачинск – город без костей новостей. Мало что здесь выводится на уровень со-бытия. Люди, расстояния между которыми как у планет в Солнечной системе (кстати, какая красивая сегодня ночью была Луна-в-облаках), окукливаются до такой степени, что пока весть о том, что произошло волной добегает до соседей, проходят световые годы.

Это, вроде, хорошо, так как почти не бывает внезапностей (теперь кажется, что даже февральский метеорит здесь усиленно ждали) и даже какие-то важные (радикальные, хотя, ну, что в глубинке, где принципиально ничего не меняется, может быть радикального?) новости назревают как прыщ, исподволь подготавливая округу к переменам.

Вот отчего погода выступает точно пава на авансцене, пришитая к нашим телам иголками повышенного внимания.
Вот для чего здесь разлита иная, не-столичная (столовая, столбовая) длительность, меняющая количество часов в сутках.



Наступление лета. Июль, но не жара

Самое интересное сейчас – как отваливаются московские привычки и пристывают местные.

Казалось бы, ничего особенно и не меняется, особенно если живёшь на два города и постоянное возвращение туда-сюда превратилось уже в рутину (даже полётов перестаёшь бояться, ибо очень утомительно), но два эти образа жизни, не знаю с чем связано, разнятся меж собой почти всем. Хотя со стороны это и мало заметно.

Точнее, не заметно вообще, ибо связано, в основном, с физиологией и ощущением пространства, точнее, себя в нём. Передать это невозможно, но, при сохранении общего рисунка привычных занятий (есть-спать-писать-читать) все эти составляющие ежедневной мозаики то ли меняются местами, то ли переставляются в иной узор, создающий другое дыхание (или даже агрегатное состояние).

Есть версия (точнее, одна из формообразующих причин), что связано это с переменой личного статуса – когда ты не один, то день твой выстраивается совершенно не так, как в уединении. При том, что люди рядом могут быть твоими самыми, до полного слияния и возможного неразличения границ, близкими. Бесконфликтными, незаметными.

Много раз замечал, что когда выпадают одинокие ночи (утра, дни), повседневные занятия отстраиваются каким-то более, плавным, что ли, образом, так как на них вообще ничто и никто не влияет. Даже чужая тень или сквознячок от прошедшего мимо тебя на кухню человека.

Тут, вероятно, важно само наличие стороннего взгляда, под которым ты невольно собираешься (или же рассредоточиваешься, дабы быть менее заметным) во что-то агрегатно иное примерно так же, как за доли секунды перед тем, как посмотреть на себя в зеркало, мышечно и мускульно меняешь ландшафт лица, даже не осознавая этого.

Или всё дело в самой Москве, которая делает людей из человеков, ни на секунду не оставляя тебя в безвоздушности внутреннего пейзажа. Агрессивный (ок, активный) фон меняет мою участь так, что становится почти не слышно того, что заглушает мир, когда превращается в болезнь или боль.

Комната с открытой форточкой и та же комната с закрытой форточкой – два совершенно разных произведения. Книги, рацион и моцион (изобретение телевизора!) подстраиваются под этот омут, всегда необязательны и вторичны.

Несколько раз порывался записать это ощущение, но всё время не хватало фотографической выдержки. Важно предельно совпасть с собственной синдроматикой, чтобы из недр этого покоя начать различать различение. Попритушить фитилёк влияний, ибо коптит и мутит воду, мешая сосредоточиться на достигнутым.

Хотя, должно быть, со стороны это виднее, так как впервые мне о разнице московских и чердачинских записей сказала Ленточка. Мол, разнятся очень. Ну, а дальше, хлебом не корми, включается герменевтическая машинка. Развлечение различением.



Locations of visitors to this page


Tags: банальное, брак, лето, невозможность путешествий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments