paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Неделя в аэропорту Хитроу" Алена де Боттона

Конечно, это вызов – написать книгу о том, как живёт и работает аэропорт, сложно устроенная машина, в которой невозможны сбои. Даже не автомат, но живой организм, со всех сторон нашпигованный сложной техникой.

К Боттону, прославившемуся «Искусством путешествий», обратились хозяева Хитроу, оплатили расходы на питание и проживание в транзитном отеле, выдали разрешение прохода в любые части аэропорта, а в зале ожидания поставили ему рабочий стол.

Короче, как писали в советских газетах, «письмо позвало в дорогу», точнее, письмо (по большому счёту, полторы сотни страниц, к тому же, нашпигованных цветными фотографиями больше тянут на распространённый очерк) потребовало затормозиться на семь дней в зоне тотального отчуждения, неслучайно выносимой за пределы городов в какое-то иное измерение.

Сколько бы я ни читал травелогов и дневников путешествий, сколько бы я не смотрел сайтов с путевыми фотографиями, аэропортам и всевозможным дорожным промежуткам в них отводится странно мало внимания. Точно все мгновенно переносятся в пункт назначения, как в фантастических романах, за доли секунды.

Хотя именно предвкушение пути, отправка в дорогу, мгновенно наполняемая многочисленными предзнаменованиями, очереди на регистрацию и прочие ритуально0обрядовые формы отчаливания влияют на ощущение, оценку и послевкусие самым непосредственным образом.

Однако, дорожные (продувные, вот уж точно – транзитные) впечатления от вокзалов и причалов весьма быстро вытесняются чем-то более существенным. Тем, ради чего мы и трогаемся с места. Поэтому аэропорты, несмотря на всю свою сложноорганизованную начинку, оказываются для нас чем-то вроде слепого пятна или предчувствия. Бесцветного лака для ногтей.



Ален де Боттон "Искусство путешествий", "Религия для атеистов", "Как Пруст может изменить вашу жизнь", "Неделя в аэропорте Хитроу"

Поэтому к творческому вызову Боттона я отнёсся с заведомой симпатией. И не только потому, что сам больше всего люблю паузы и промежутки, делающие существование осмысленным.

Просто однажды я чуть было не получил заказ на похожий текст книги об одном аэропорте. И даже встретился с его хозяином, который так долго рассказывал мне о трудностях и поломках, что развил во мне аэрофобию чуть ли не на десять лет вперёд.

Начав разминать тему, по привычке, я начал набрасывать «корневые метафоры», которые не только бы позволили организовать внутреннее пространство текста на нескольких уровнях, но и сделали бы книгу про аэропорт чем-то большим, нежели рассказ о подготовке и контроле за полётами.

Интересно ведь, когда тема – повод для того, чтобы заглянуть ещё куда-то – с помощью наблюдений и обобщений, оживляющих и раскрашивающих метафоры безотказно работающей суггестией.

Из заготовок своих помню только потенциально эффектный ввод, сравнивавший работу аэропорта с театром, в котором самая объёмная и важная часть – невидимая. Закулисная. Собственно, я и хотел писать об аэропорте как театре «разлук моих, встреч и разлук…»

Проект, однако же, не состоялся. Зато состоялась книга Боттона, в которой он, правда, не показывает аэропорт изнутри ("в разрезе"), как это водится в традиционном репортаже, но рассказывает о нём, точно это - предисловие к роману Артура Хейли.

Это важное обстоятельство лишает «Неделю в аэропорте Хитроу» эффекта присутствия: мы видим не сам аэропорт, кишащий функциями и людьми, но самого Боттона, предельно неэмоционально шаг за шагом осваивающего новую для себя территорию.

И даже люди, которых он наблюдает или которые подходят к нему для того, чтобы рассказать свою историю, не дотягивают до уровня статистов, мелькая, нет, не в мозаике ежеминутных проявлений, на которых горазды все эти станции прилёта-отлёта, но саморастворяясь в паутине авторских рассуждений.

«Мои блокноты быстро заполнялись историями об утратах, желаниях и ожиданиях, короткими зарисовками душ путешественников на их пути к небесам, хотя никак не удавалось заглушить тревогу, что книжный текст выйдет сухим и статичным, в сравнении с хаотичной, животрепещущей общностью, каковой является терминал…» (63)

Не зря, кстати, заглушал. Не вышла книжка, более похожая на продуктовый набор для пассажиров эконом-класса.

Именно поэтому, кстати, здесь, кстати, возникает масса перекличек с «Искусством путешествий» и его же "Прустом": Боттон постоянно пользуется «домашними заготовками», правда, переформулировывая их на новый, едва изменённый лад, так как объём «книги» действительно прихрамывает.

А, кроме того, жанр «что вижу – то пою» требует постоянной смены «картинки», которую проще всего заполнить «размышлениями на тему». Не то, чтобы явная халтура, но какая-то постоянная вялая недоработанность. Тем более, что многие аспекты бытования современных аэропортов (от их архитектуры до вида продуктов или организации беспошлинной торговли) просто-таки взывают к семиотическому, а то и психоаналитическому исследованию.

Но Боттон точно приказал себе быть поверхностным, не потратив на заказуху ни единой идеи, которую можно было бы затем использовать в других своих работах.

Он ведёт себя как вполне заурядный пассажир, скороговоркой докладывающий кому-то из родственников «о проделанной дороге». Ни во что не вникать, пользуясь общедоступной статистикой, дабы, не дай Бог, ненароком не увязнуть в избытке цифр и организационных подробностей.

Единственное, таким образом, что он безраздельно отдаёт заказчику – это даже не своё ремесло и внимание, но семь дней внутри огромного ангара, круглосуточно освещённого искусственным светом.

Боттон продаёт здесь своё время. Точнее, возможность остановиться и задуматься на заданную тему. Аэропорт – это же место, где все бегут (и откуда бегут), а вот Боттон не поленился задержаться на неделю и даже оглядеться по сторонам, за то и почёт.

В этом внимании к тому, что обычно пропускается, он, таким образом, следует собственным рекомендациям из предыдущих книжек о том, как Пруст может облегчить существование (как? «потом и опытом», дружок) и о том что нужно делать для того, чтобы путешествие принесло удовольствие, а не раздражение и разочарование.

В этих трудах, впрочем, как и в последующих, Боттон показывает: писатель – это человек, который не торопится; человек, который в состоянии остановиться и задуматься над простыми и очевидными материями, воспринимаемыми нами как данность (архитектура, новости, романтика, работа).

Все его сочинения «на тему» построены именно таким простым, но, видимо, эффективным (раз уж крупнейшие аэропорты мира заказывают сочинения о себе, высокотехнологичных) способом: задаётся тема, на которую Боттон решает потратить какое-то кол-во времени. Обдумывая и начитывая соответствующую «специальную литературу».

Выходит, что своей специальностью Боттон считает думать за других. Вполне, кстати, нормальная творческая задача, если бы исполнение не подвело: потратив неделю на жизнь «за себя и за того парня», Боттон решил сэкономить на времени написания, почти сразу же сбившись на скороговорку.

Точно, решил отбить потраченное на Хитроу время собственными ремесленными ухищрениями.

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments