paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Ипполит Тэн "Путешествие по Италии". Том второй. Флоренция и Венеция

Тэн путешествовал по Италии три месяца, с 15 февраля по 10 мая 1864 года. «Путешествие по Италии» написано в виде писем неназванному «парижскому другу», хотя во втором томе эта «игра» практически сходит на нет, уступая место дневнику с проставленными датами.

Книга делится на «большие города» и то, что между (дорога и «всякие прочие» Перуджа и Ассизи, Сиена и Пиза, Болонья и Равенна, Падуя, Верона и Милан), а так же на отдельные главы, внутри каждого «населённого пункта» с тематическими особенностями (отдельной частью Тэн описывает живопись сначала Флоренции, затем Венеции).

Тэн начинает с Рима, после которого он поехал в Неаполь, затем вернулся в Рим (тут первый том заканчивается), откуда предпринял поездку в Тоскану, где, разумеется, максимальное место уделил Флоренции. Отсюда он едет в Венецию, попутно описывая небольшие города Венето и Ламбардии. Тоскана и итальянский север составляют второй том его травеложной дилогии.

С неё я и начал, так как мне показалось интересным демонстративное противопоставление двух районов и двух городов. Тосканы и Венето. Флоренции и Венеции.

Первая названа Тэном «интеллигентной», вторая – «чувственной». На чьей стороне находится сам путешественник понять невозможно – и Флоренции и Венеции достаётся максимальное количество вздохов и ахов, точнее, художникам этих двух городов, которых Тэн нахваливает с усердием темпераментного коммивояжера.

Тэн, кажется, больше всего ценит Рафаэля и Микеланджело (о Леонардо он пишет, в основном, находясь в Милане, который {Милан} и сам пришпилен бонусом к Венето и Ломбардии), хотя начиная расточать комплименты Тинторетто или Веронезе не может вовремя остановиться.

Впрочем, однажды, Тэн обмолвится, что, если бы звёзды сложились так, как ему хотелось, он остался бы в Венеции навсегда.



Ипполит Тэн "Путешествие по Италии"

Этому охотно веришь, Венеция прекрасна, хотя, при анализе разнородных авторских заявлений, следует всегда «делить на два» восторженность конкретного момента, сменяемую схожими эмоциями по совершенно другим поводам.

Дневники и письма – формы быстрого, «реактивного» реагирования, написанные на «живую нитку». Другое дело, что вернувшись домой, путешественник может обрабатывать их сколь угодно долго («Путешествие в Италию» вышло в 1866-м). Вносить изменения и уточнения, полировать стиль.

Дорожные наброски, «принятые в работу», тем не менее, сохраняют особенности сиюминутных заметок, с их противоречиями и несостыковками, которые некоторые исследователи называют «полемическими заострениями» в развитии той или иной темы: когда путешественник сначала ругает (Рим или Неаполь), но, «погрузившись в атмосферу», постепенно проникается «гением места», полностью меняя первоначальные оценки.

В таком палимпсесте так же важны «личные интонации»: письма и дневники, по определению, отличаются от «конечного» «книжного продукта». А с некоторых пор я заметил, что в чтении таких вот, горизонтальных книг самым манящим и завлекательным оказывается именно «личное участие» автора в том, что он видит. Неповторимые обстоятельства его перемещений.

Италия интересна своей «машиной времени»: попадая в те или иные города, Тэн тщательно фиксирует в какие «эпохи развития» он попадает. Сейчас-то, конечно, Верона или Равенна, стоят запущенными и грязными, но некогда они цвели и развивались. Памятники истории и искусства фиксируют пики этих состояний, отчего <почти всегда> отличная сохранность дворцов и фресок позволяет проникнуть Тэну то в XII, то в XIV век.

Впрочем, только в Венеции городской ландшафт остаётся относительно неизменным с наполеоновских, что ли, времен; все прочие «пути-дороги» со времён Ипполита Тэна значительно изменились. Его книга –такой же памятник состояния европейской эпистемы середины XIX века, как «Образы Италии» Муратова – скол серебреновековых представлений об прекрасном или как «Только Венеция» Аркадия Ипполитова показывает нам сугубо современную Венецию.

Тем более, что Тэн, выпустивший перед самым путешествием в Италию, весьма успешную пятитомную историю английской литературы, уже сформулировал к тому времени «зависимость» искусства от объективных величин: «расы, среди, исторического момента, игравших ключевую роль в истолковании художественных явлений».

Вот от чего в любом из итальянских травелогов нам так важны «личные впечатления» и «личное присутствие»: памятники одни и те же, эрудицией никого в эпоху Википедии не удивишь. Остаются авторские примечания и комментарии «на полях». Для всего прочего же следует обращаться к взвешенным «историям искусства».

Между тем, история искусства, даже самая увлекательно написанная, сохраняет ощущение утилитарности, справочника или учебника, тогда как погружаясь в очередное «итальянское приключение» читаешь его ради своего удовольствия. Более того, с какого-то момента, я заметил, что отменно написанные путевые заметки стали обязательным блюдом моего книжного рациона. И, кажется, ни один жанр не воздействует лично на меня так благотворно и разнообразно.

Возможно, в сё дело – в моих персональных особенностях, уставших от сюжетной литературы и откровенных документов. Тоску по идеалу удобнее всего сублимировать вместе с умным, думающим текстом. А смена впечатлений, актуализирующая восприятие, не даёт авторской мысли расслабиться не на страницу. Италия необычайно богата памятниками и объектами, за которыми, каждый раз, стоит масса поводов для осмысления и высказывания. Тем более, если ко всему, что видишь, относиться как к «продукту» определенных исторических формаций и климатических зон.

Впечатления набегают одно на другое, важно описать всё, хотя бы, самое важное и интересное, сформулировать что-то об увиденном как можно скорее, так как впереди – всё новые и новые «волны».
Здесь, конечно, необходим особый ум и «беглость пальцев», умение формулировать быстро и чётко, освобождая память для новых храмов, художников и случайных встреч.

Тэну сильно помогает его концепция «трёх сил» (национальное, природное, историческое), позволяющая вывести за скобки многие вспомогательные мыслительные конструкции (раз уж ты читаешь Тэна, то, вроде как, знаешь с чем имеешь дело – с какими особенностями субъективности), а так же направить впечатление в «нужное русло». Окрасив его, точно фотографическим виражом, в незаметные, но неизменные подцветки.

Надтекстовая концепция позволяет сделать любое, даже самое проходное описание, осмысленным и, оттого, действенным. Тэн «заруливает» в личное с помощью пейзажей: новое место у него почти всегда начинается с дороги, ландшафтов, разговоров с попутчиками. Ибо, попав во Флоренцию или в Венецию, он будет сосредоточен на архитектуре и живописи (истории и эстетике), так, что ему будет уже не до природы и людей.

Поначалу пространные пейзажные зарисовки в этом чётком и аналитическом тексте настораживают. Но уже скоро осознаёшь, что смысла в них больше, чем в пространных описаниях скульптур и живописных полотен, так как большим мастером экфрасиса Тэн не был.

В этом, кстати, заключён важный парадокс «Путешествия в Италию», затеянного, собственно говоря, ради описаний произведений искусства, занимающих большую часть их объёма. Однако, перечисление всего, что увидено в музее или в храме, как правило, подвисают. Ну, точно вынужденная, или же слегка затянутая остановка в пути, никак не компенсируемая «личными интонациями» критика, стремящегося в своих описаниях к «объективности».

Во второй половине XIX столетья, жанр описания «гран-тура» сложился в определённый канон, начинающий «мешать» авторскому своеволию. Самыми «личными», таким образом, оказываются старинные заметки о путешествиях, когда жанры только изобретались и складывались.

Отрывки «Из итальянского путешествия» Гёте, в этом смысле, до сих пор остаются непревзойдёнными по «широте охвата». Ну, или «Письма русского путешественника» Карамзина, в которых, впрочем, никаких итальянских впечатлений не было.

Суть в том, что эволюция мирволит эмансипации, которая, в свою очередь, автоматически включает разные уровни специализации и детализированность. Условно безграничному человеку времён барокко или просвещения (при том, что мне, конечно же, не нужно объяснять всю сложность системы барочной или просветительской эпистолы) проще и свободнее метаться в своих описаниях, чем романтикам или, тем более, модернистам.

Любые жанры и институции, возникающие из хаотической первовселенной, постепенно схематизируются и, со временем, становятся всё более структурированее и суше. То, что у Гёте было только одной из составляющих путешествия (он ведь и не скрывал, что отправился в Италию, чтобы попытаться стать художником; то есть, за искусством), у Тэна и, тем более, Муратова превратилось в фетиш самоцели.
Не говоря уже о травелогах наших современников, которые, впрочем, более искушены в передаче «личного», которое (как я некоторое время наблюдаю) постепенно вытесняют «объективное».

И этим, кстати, особенно интересны. Новый расцвет «горизонтальных книг» вызван именно этой переменой участи старого жанра, эмансипирующегося вместе с человеком.

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments