paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Слепое зрение. Обобщение живописи в музеях, остатки ауры в церквях

Больше всего, музеи напоминают мне библиотеки, в которых все книги одномоментно разговаривают.

Вообще-то, хранилище книг ассоциируется с тишиной, ведь для того, чтобы содержание начало говорит, книгу нужно снять с полки и раскрыть, погрузиться в чтение.

Картины действуют иначе – почти все они явлены уже одним только фактам существования: содержание льётся с их поверхностей, как если все страницы тома разровняли, соедини в гладкое поле одномоментной явленности.

Вот почему картины в собраниях кричат, перекрикивая друг друга, цепляют посетителей за рукава внимания, более недоступные для пристального разглядывания и сосредоточенного внимания: издревле, после того, как произведения искусства обобществлялись, становясь всеобщим достоянием, они оказываются потерянными для «чтения» и недоступными по множеству незамысловатых причин.

Постоянные отвлечения, смотрения как ритуал, постоянные отвлекаловки, другие посетители, правила визита, невозможность забыться…

…кроме того, большая часть музейных площадей собрана и подогнана друг под друга механистически: возможность прямого нарратива (рассказа, продолжающегося от шедевра к шедевру) возникает лишь в мономузеях, где одни и те же темы (художники, национальные или региональные школы, конкретные направления или биографические мавзолеи, посвящённые творчеству отдельных мастеров) развиваются от помещения к помещению.

Ну, или на тематических выставках.



Палаццо Гримани
«Палаццо Гримани» на Яндекс.Фотках

Обычно же мы потребляем совершенно иной строй высказывания – метанарратив, сотканный из отдельных произведений, но возникающий поверх их индивидуальных смыслов.

Мы понимаем структуру музея – особенности собрания, куда больше говорящего о месте и времени сбора (городе, стране, хозяине, затаённо высказывающим свои претензии на демонстрации богатства) шедевров, его оформлении (стены, окна, декор), чем о представленных работах.

Этим музеи напоминают бусы или чётки: каждый отдельный камешек несущественен, важна наша собственная мантра, бессознательно возникающая в пространстве между глазами и ушами.

Мантра, имеющая опосредованное отношение к реальности, хотя и формируемая ей.

Отныне музеи обслуживают наши аналитические, а не эмоциональные потребности, как это было бы раньше (смена ролей медиумов произошла до нашей персональной памяти, отчего мы по традиции ищем впечатлений не там, где они есть, но возле фонаря, который ярче светит).

Вот отчего «заламывание рук» более не проходит.

Вот почему кураторы и директора больших музеев последнего времени превратились в подлинных интернациональных звёзд и патентованных публичных интеллектуалов: высказывание должно быть персонифицировано.

Отдельные художники (особенно в рамках серьёзных, разносторонних собраний) более не несут ответственности за собственные выражения, смысл которых утрачен вместе с аурой.

Лучшими музеями сегодня оказываются церкви – там и аура (хотя и пробитая тотальным неверием) остаточная на месте, и, главное, нет механического соединения разных составляющих оформления.

Церковь – единый нарратив, отдельные части которого раскрываются через друг друга.
(Дмитрий Токарев: [В отличие от музея,] «...в храме движение происходит не от объекта к объекту, не из зала в зал, напротив, весь храм воспринимается как целостный объект, все составные части которого вплетены в единый сакральный текст, в священное писание <…> В то же время храм не музей – эстетическая ценность объекта имеет здесь второстепенное значение, и если верующий (подчёркиваю, верующий, а не наблюдатель) останавливается перед каким-то сакральным объектом, то вовсе не для того, чтобы его пристально разглядывать и анализировать. Когда он смотрит на этот объект, то тоже воспринимает его, как храм в целом, как целостность, обладающую сакральным смыслом…» - Дескриптивный и нарративный аспекты экфрасиса («Мёртвый Христос» Гольбейна – Достоевского и «Сикстинская мадонна» Рафаэля – Жуковского») в книге: «Невыразимое выразимое», «НЛО», 2013, стр. 73))
Другое дело, что экспозиционные условия в церквях – не самые лучшие и, как правило, далеки от совершенства.

Поэтому, картины снова ускользают от раскрытия (жанр «выставка одной картины» тоже ведь не панацея, способная открыть произведение искусства во всей его возможной широте – тут и само выставочное пространство, до которого ещё нужно добраться, минуя чреду помещений, начинает мешать, как и само наше современное восприятие, приученное к многократному перееданию и практически не способное синтезировать ощущения от одиночных объектов).

Впрочем, участь их «облегчает» то, что лучше всего они, как раз, и раскрываются (способны раскрыться) в собственном ускользании.

Отныне – они это не они, но собственный след, собственная тень, знак неполноты (мы смотрим, но не видим, читаем, но не считываем содержания, ощупывая, точнее, только-то что и описывая его – вот для чего необходимо фотографирование – лишь по краям), нехватки, которые, честно говоря, чаще всего и приводят нас в музеи.




Locations of visitors to this page
Tags: музеи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments