paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Генри В. Мортон "От Милана до Рима (Прогулки по Северной Италии)"

Все травелоги, подобно несчастливым семьям, оказываются слепками с личности своих авторов и, оттого, значительно разнятся.

Хотя Генри В. Мортон совершает классический гран-тур, спускаясь с милого севера в сторону южную и посещая традиционные исторические и, реже, культурные центры, «Прогулки по Северной Италии» его весьма отличаются от аналогичных записок других путешественников.

Хотя бы оттого, что из многочисленного «списка кораблей», Мортоновский, осуществлённый в 50-х годах ХХ века, наиболее близок к нам по времени, а, значит, и по мироощущению.

Хотя и принадлежит предыдущим, «цельным», здоровым и невредимым эпохам (теперь так не пишут, и, можно сказать, не чувствуют).

Важно так же, что Мортон – англичанин, интересующийся историей собственной страны; книги итальянских путешествий он делает уже после того, как написаны «В поисках Англии» (а так же подробные «жизнеописания Лондона, Шотландии, Ирландии, Уэльса) и многочисленные «паломнические» травелоги («По стопам Учителя», «По следам Святого Павла», «Женщины Библии», «В поисках Святой Земли» и много чего ещё).

Поэтому каждая из остановок пристально изучается на предмет английского вмешательства или влияния (английские студенты в Падуе и Болонье, английские поэты и писатели в Венеции и Флоренции, английские же коммьюнити и отдельные путешественники из Англии в Милане и во Флоренции), с помощью изучения книг и архивов.

Другой интерес Мортона, практически не интересующегося искусством и посещению музеев предпочитающего экскурсии к мощам святых в криптах, подвалах и склепах, это всевозможные католические реликвии, артефакты и обряды.

Мортон любит историю и обладает богатым воображением постоянно любопытствующего человека; посещая различные средневековые города, он попутно заезжает на фабрики по производству сыра и ветчины (в Парме), посещает сельскохозяйственные угодья (ферму кондотьера Коллеони возле Бергамо) и промышленные производства (в Ферраре); постоянно разговаривает с местным населением , пытаясь понять «итальянский характер», впрочем, меняющийся от области к области, а так же описывает многочисленных туристов, так как он и сам принадлежит к этой разновидности человечества.

То есть, всё, что Мортон описывает в своих книгах, прежде всего, интересно ему самому и является неотчуждаемыми свойствами его личности, что, в общем-то, нормально.
И вполне естественно.



Главные пунктумы его нутряной программы зафиксированы в двух приложениях, помещённых после основного текста книги, заканчивающейся после посещения гробницы Святого Франциска в Ассизи по дороге в Рим.

Это, во-первых, «репортаж» (всё-таки, по «первой» своей профессии Мортон был репортёром, прославившимся репортажами о вскрытии египетских пирамид) с церемонии выноса («подъёма») свечей в небольшом Губбио, и, во-вторых, список семейств, правивших Итальянскими княжествами в Средние Века и во времена Возрождения – от миланцев Сфорца и Висконти до флорентийских Медичи и феррарских д’Эсте.

Книга Мортона стартует в Милане – от мощей Святого Амвросия и обращения Блаженного Августина и заканчивается песнями во славу Франциска Ассизского.

Между этими крайними точками – путешествие, которое лишь поначалу кажется спонтанным и мало продуманным.

Логика его проступает постепенно – по мере продвижения вглубь Ломбардии и Венето (описания Венеции меня не впечатлили, достаточно проходные и поверхностные), с постепенным опусканием к югу.

Мортон весьма хорошо подготовился к поездке: на каждую остановку у него припасён рассказ из исторических хроник или экскурс в династические приключения.

Он и не скрывает, что многое из рассказанного в книге почёрпнуто с утилитарной задачей сообщить своей книге глубину и объём (часть «использованной литературы» перечислена в приложении).

Подсев на очередного рассказчика (особенно эффектны, скажем, обстоятельства ареста и казни Муссолини, которые Мортон описывает, путешествуя по Ломбардии и сочетая сразу несколько актуальных для него исследований), автор становится особенно спокоен и гладок; швы между его личными ощущениями и подсказками, позаимствованными из чужих книг отсутствуют, что и создаёт травелогу «ощущение пути», в котором чего только не увидишь и о чём только не подумаешь…

(Хотя важно и то, что хронотоп протяжённости работает не только с помощью «чужих историй», но и описаниями «промежуточных» мелочей, вроде гостиничных номеров, меню особенно запомнившихся обедов) или посещения парикмахерской).

Другую часть сведений Мортон добывает по ходу движения от города к городу, посещая архивы и библиотеки (состоянием и содержанием которых он не перестаёт удивляться).

При том, что осматривает он весьма ценные раритеты, особенного погружения в фонды описание этих посещений не обнаруживает: Мортон пользуется книгами и рукописями, доступными (в силу своей важности и эксклюзивности) любому заинтересованному туристу.

Другое дело, что всё, что выглядит как случайность («мне показали то-то и то-то…» или «архивист меня встретил и провёл на галерею…») требует тщательной и детальной предварительной подготовки – списыванья, рекомендательных писем, разрешений, согласований и т.д.

Судя по тому с каким вниманием Мортона принимают в самых разных институциях и городах, он позиционирует себя профессиональным путешественником, сочиняющим соответствующие книги: личный интерес, таким образом, закрепляется в особом статусе и превращается в «пригласительный билет».

Мортон путешествует озадаченный и «с заботой» (как бы показывая нам, что для путешествия важна некоторая одержимость или, ну, хотя бы, увлечённость, подпитываемая и дополняемая по ходу движения), что и даёт ему «право» на некоторую особость.

В Равенне он перемолвился с двумя англичанками, только что приехавшими из Венеции и направляющимися во Флоренцию. Их, без видимого осуждения, Мортон приводит как пример самого что ни на есть поверхностного путешествия:

«Две из них, обе англичанки, сели за мой стол и спросили, что следует посмотреть в Равенне. Город им, на первый взгляд, приглянулся; приятное, чистенькое место. В Венеции им не понравился запах, жаль что по Большому каналу плавает столько капустных листьев. А как во Флоренции? Чисто? Они взглянули на наручные часы. Во Флоренцию они успеют к чаю. Кстати, там пьют чай? Обе дамы мне понравились, и я позавидовал их способности беззаботно перемещаться по Италии. Видимо, они не слышали голосов из глубины веков, не ощущали прикосновения призрачных пальцев. Две приятные разумные женщины, свободные от прошлого…»

Оказывается, Гран-тур обязан быть результативным: или ты проникаешься «прошлым» и его «прикосновениями», или ты пишешь об этом текст. А лучше всего – и то, и другое.

В Сиене, при посещении дома Святой Екатерины, Мортон замечает: «Будучи человеком земным, я чувствовал, что соприкоснулся с чем-то непостижимым, и в то же время испытывал странный восторг, словно стоял рядом с мощным источником божественной силы на пороге постижения тайны...»

Любое новое место таинственно и требует понимания, а результат (обязательная результативность) отрицает важнейшую составляющую путешествия, которое, ведь, является ещё и просто частью (фрагментом) «просто» жизни, которую ты проживаешь в пути.

Но ещё неизвестно что важнее – уподобить паломничество посещению «образовательных институций», дающих новые знания или же попросту жить в дороге так, как ты существуешь обычно – в своём привычном режиме, не оставляющем особых следов и как бы практически невидимом со стороны.

Два разных подхода, зависящих от темперамента туриста и его жизненной философии, хотя только первый и может вызывать интерес со стороны – как некий, постоянно развивающийся и становящийся процесс «достижения цели», за которым любопытно наблюдать.

Возможно, русскоязычному читателю просто не повезло с переводом, но избыток канцеляритов и тяжеловесных оборотов, наложенный на специфику беглого осмотра (раскрываемого с помощью «прочитанной литературы»), выказывает человека подвижного и живого, но при том, ограниченного эмпирикой конкретных впечатлений.

С одной стороны, Мортон обладает прекрасной фантазией, позволяющей оживлять меланхолию голых стен и мёртвых костей картинами их буйного «прижизненного» существования (и именно это свойство его ума помогает сделаться его многочисленным, слегка механически написанным книгам интернациональными лонгселлерами), но, с другой, все эти грёзы выглядят не вневременными сюжетами, а костюмными, несколько тяжеловесными фильмами, снятыми в конкретный историко-эстетический период. Сразу после войны и в чёрно-белом раскрасе.

Искусство волнует Мортона когда оно помогает ему раскрасить эти чёрно-белые дримсы или оказывается проявлением «гения места».
Описывая флорентийские или Ассизские фрески, он рассказывает не столько про «художественные особенности их», сколько про сюжеты и то, что следует из этих сюжетов.

Не являясь путеводителем (что нам Гекуба чужого сна?), книга Мортона – набор эскизов для составления своего собственного расписания. Хотя с ней есть одна сложность: на бумаге она тяжела (тем более, если берёшь с собой и другие путеводители), а в букридере неудобна для листания (и нахождения конкретных мест).

Оглавление в моем файле отсутствует, поэтому, на всякий случай, выписываю сюда маршрут, по которому Мортон ехал из Милана в Рим.


Locations of visitors to this page




ЛАМБАРДИЯ. Милан. Павия. Чертоза. Озёра Лаго-Маджоре и Изолла-Белла, Комо. Горгонцола. Бергамо. Сан-Пеллегрино, Кремона. Мантуя. Саббионета. Озёра Гарда и Сирмоне.

ЭМИЛИЯ-РОМАНЬЯ. Парма. Пьяченца. Модена. Болонья. Римини (и Рубикон). Равенна. Феррара.

7. ВЕНЕТО. Верона. Виченца (Театр Олимпико). Падуя (Университет и базилика Св. Антония). 8-9. Венеция (Сан-Марко, «Флориан», дворец Дожей, Гондола. Палаццо Байрона. Немецкое подворье. Арсенал. Беллини и Карпаччо. Тициан и Аретино.). Мурано. Торчелло.

ТОСКАНА. 10. Флоренция (Понте Веккьо, Медичи, сады Боболи. 11. Сан-Джиминьяно. Сиена. Ареццо. Монастыри Лаверна и Камальдулы., где Франциск принял стигматы. Монтерки и Сансеполькро, связанные с Пьетро делла Франческа. Ангьяри. Поппи. Казентино. Карда. Капрессе (родина Микеланджело).

12. УМБРИЯ. Кортона. Перуджа. Губбио. Ассизи. Воды Клитумна.
Tags: Италия, дневник читателя, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Твит дня. Антон Чехов

    Если человек не курит и не пьет, невольно задумываешься, а не сволочь ли он?

  • Твит дня. А. Гельман

    Только пережив ожидание исчезновения, можно по-настоящему ощутить прелесть присутствия в жизни.

  • Твит дня. Владимир

    С годами перестают удивлять подлость, предательство и лицемерие, зато все больше изумляют добродушие, надежность и открытость.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments