paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Виченца. С заступом

Переживание городского пространства напрямую зависит от точки входа в него.
И того, как оно отличается от ожиданий, заданных путеводителем (нынешние, «трёхмерные» карты категорически мешают карты, искажая восприятие мнимой ясностью схемы улиц и площадей).

От границы «исторической зоны» (в Виченце она отделена от всего прочего города кругом зелёной» защиты парков и холмов) идёшь по направлению к «центру», обозначенному, как это водится в средневековых европейских (итальянских) городах Главной Площадью с Главным Зданием (тут это – Базилика Палладио), точно раздвигая окрестные улицы для того, чтобы войти в Главное.

Из Центра можно путешествовать по городу разными путями (Виченца округла и замкнута на саму себя), важно, что главная галочка уже поставлена.

Любая экскурсия имеет набор обязательных пунктов – где-то они кучкуются в одном месте, где-то рассеяны по планете города – однако, если ты так и не достиг центра, тебя всё время будет тревожить «недосказанность» городского плана, а если ты отметился на центральной площади (Белая базилика, являвшаяся центром общественной жизни, мэрией и судом, оформленная Палладио, тут же – памятник ему и несколько выходящих на Пьяцца деи Синьори важных палладианских фасадов) внутренняя система географических координат автоматически приходит в норму.

В спокойное состояние, с которым можно уже работать.

План любого «залётного» города, на который у тебя отведено всего два дня, таким образом, оказывается чем-то вроде супрематической композиции.

Приходится постоянно совмещать в себе два плана – буквальный (фронтальный), сталкивающий тебя с конкретными проявлениями уличной реальности (сегодня на Пьяцца деи Синьори рынок, площадь заполнена лотками и торговыми павильонами, из-за чего строгие очертания Базилики корректируются в сторону милой сельской непосредственности) – и супрематический, условный, надмирный.

Как если ты облетаешь окрестности на высоте птичьего полёта, пытаясь охватит город как нечто целое и геометрически законченное.



Виченца. Палладио и окресности
«Виченца. Палладио и окресности» на Яндекс.Фотках

И тут всё зависит от плотности исторического и архитектурного контекста: Венеция вываливается на тебя сразу вся, заполняя всю видимую и даже невидимую (её легко мысленно продолжить) территорию, тогда как Виченца, несмотря на структуру улиц, по-готически практически лишённую зазоров (дома, особенно на центральных улицах, стоят встык) кажется разреженной.

Ну, да, в путеводителе-то они все сгруппированы рядом, на одной странице, а здесь разбросаны как бог на душу положит.
Без всякого предварительного плана.

Здесь от одной важной галочки-точки до другой нужно пройти сколько-то шагов или минут; здесь пунктумы не так очевидны, как в других местах – те двадцать с лишним (точнее 22 если в городе и 25, если с виллами) объектов, сооружённых, так или иначе, по проектам Палладио, рассеяны по окоёму, что и превращает осмотр Виченцы в квест.

Тем более, что творения Палладио, доступные туристу, в основном, с фасада (если ты не заходишь в некоторые музеи, размещённые в исторических палаццо, а я не зашёл не в одно, за исключением «Театра Олимпико») не выставлены на нарочное всеобщее обозрение, точно бриллианты на бархатной подушечке или, как церкви в Венеции, не окружены пустотой окаменевших кампо), но жёстко встроены в структуру городской жизни и не слишком выделяются на фоне совершенно не «точечной» застройки.

Они погружены в собственную имманентность точно так же, как жители этого города, старающиеся не обращать внимание на чужаков (здесь, опять же, в отличие от Венеции такое вполне возможно – туристический трафик не настолько велик); живут своей затенённой особостью и плевать хотели на тех, кто хочет получше рассмотреть их архитектурные особенности.

"Только увидев эти творения собственными глазами, - писал Гёте после поезки в Виченцу, - познаёшь всю их значимость, ибо подлинной своей величиной и материальностью они дают пищу зрению, а прекрасной пространственной гармонией доставляют удовлетворение духу, и притом не на абстрактном чертеже, но в согласии со всеми законами перспективы, то приближающей их к нам, то отдаляющей...."

Собственно, именно это ты и понимаешь, почти сразу попадая на Пьяццу деи Синьори со стороны городских ворот, мгновенно меняющих зелёный ландшафт на каменный.

Точнее, так: до площади был ведь ещё не слишком выразительный Дуомо, стоящий совсем уже недалеко от проходных ворот (я назначаю их «главными» только оттого, что моя персональная «ниточка» разматывалась через них) – видели мы Дуомо и повыразительнее (прочитал, что его разрушили во время последней Мировой войны); а до площади с Дуомо была другая небольшая площадка, на которой стоит один из самых привлекательных для меня творений Палладио.

«Двухпролётный» (три колонны, два окна между ними) и как бы, поэтому, незаконченный особняк Porto Breganze, выделяющийся в окружающей низкорослой застройке вставным золотым (?) зубом.

Вообще, колонн должно было бы восемь (обязательная симметрия, уравновешенность, все дела), но что-то не срослось, Палладио не успел осуществить замысел и Палаццо достраивал за него Скамоцци (тот самый, что доводил до ума и предсмертный «Театр Олимпико» и многие другие проекты Палладио), так вот, тоже, почему-то, не достроил.

То есть, ты идёшь от вокзала через растянутые аллеи промежутка, мимо автобусных остановок, печальных ноябрьских деревьев, отходящих ко сну и бюста Ганди с закрытыми глазами (вот он, как раз, уже спит), затем входишь в главные ворота с бешенным желанием обязательно разыскать как можно больше палладианских фасадов и тут же, по ходу дела, и правой стороны от твоего центростремительного направления, видишь этот обрубок, выполняющий роль эпиграфа, который, если не знать, что он тоже входит в список ЮНЕСКО, можно и не опознать.
Пройти мимо.

Об этом же, кстати, в своих заметках о Виченце говорит и Гёте: "Когда здесь, на месте, рассматриваешь величественные здания, возведённые этим человеком, и видишь, как они изуродованы мелкиими, грязными людскими потребностями, когда понимаешь, что планы по большей части превосходили возможности исполнителей, и ещё: сколь мало эти бесценные памятники высокого духа соответствовали жизни всего прочего человечества, то поневоле начинаешь думать, что везде происходит одно и то же. Люди не поблагодарят тебя за стремление возвысить их внутренние потребности, внушить им более высокое представление о самих себе, заставить их почувствовать величие доподлинно благородного существования...
[...] Как выглядит базилика Палладио рядом со старым зданием, смахивающим на замок и усеянным разнокалиберными окнами, которое архитектор, конечно же, намеревался снести вместе с башней, трудно передать словами, и мне приходится гнать от себя странно неприятное чувство, ибо здесь я, увы, нахожу рядом то, от чего бегу, и то, чего ищу...
" (19.09.1786)

На самом деле, это и будет твой главный палладианский сюрприз – первая твоя палладианская, за-такт, постройка, после которой уже примерно знаешь на что ориентироваться и что искать глазами.

Мы лучше всего помним (запоминаем) начала и концы, середина, как правило, проваливается в глухую несознанку, замещая впечатления друг дружкой примерно так же, как метафоры в метареалистическом стихотворении…

…но для этого нужно отступить ещё дальше и рассказать о том, что накануне, когда ты приехал в Виченцу из Падуи, шёл дождь.

Он шёл уже в Падуе, где много арочных галерей, протянутых вдоль улиц и много музеев и церквей, в которых можно переждать бесконечные серые осадки.

Тем более, что ты уже немного освоился внутри городской геометрии и непредсказуемость, сокращающая расстояния, тебя не страшит.

А тут ты с поезда и ищешь отель, который, как и вокзал, находится вне локальной исторической зоны, так похожей на настольную игру.

Движешься, сообразуясь с указателями, всё время удаляясь от центра, удивляешься тому, что ландшафт становится всё более приземистым и заурядным (дождь при этом не думает заканчиваться, постоянно усиливаясь или сдуваясь, точно кто-то крутит рычажок душа): сайт обещал тебе «пятнадцать минут пешим ходом», но вот ты идёшь и двадцать минут и даже тридцать, постоянно удивляясь пустой, малообжитой местности, явно не туристического толка.

Может быть, ты заплутал?

Даже и спросить не у кого: дождь разогнал последних аборигенов по тёплым углам, а единственный парень, у которого удалось спросить где находится «твоя улица» безнадёжно машет рукой куда-то вдаль.
И ты снова удаляешься от центра.

На сороковой минуте открытого космоса, наконец, доходишь до восьмиэтажной громадины, явно заточенной под транзитных пассажиров: отель не виноват, что находится возле международной трассы и нужен путешествующим сугубо на автомобиле.

А я ещё шутил накануне про пристанище дальнобойщиков и даже не представлял, насколько метафорически, но прав.

Внутри него тихо, как на фабрике после окончания рабочей недели, почти никого нет (сезон давно закончился), хотя он дико старается понравиться какими-то дополнительными, избыточными опциями, вроде косметических наборов и махрового халата, ручек, бытовых приборов и штучек, которыми никогда и никто не пользуется.

Понятно, что отсюда (край земли и обитаемого пространства) тебе уже не выбраться; самое время погружаться в пучины экзистенциального кризиса (где я и почему я тут оказался?) и клаустрофобических страхов.

Однако, берёшь себя в руки, спускаешься в соседний магазинчик за продуктами к ужину (ещё, славабо, работает) и завариваешь себе, вместе с грейпфрутовым маслом, отчаянно горячую ванну (первую за последний стоячий месяц!!!).

И это не «хоть шерсти клок», но мудрое перераспределение акцентов: отрезанный пространством и дождём от всего остального мира, даже не стараешься рыпаться как минимум до шведского завтрака, который окажется разнообразным и изобильным.

Тем более, что ночью дождь закончится и можно, забав вещи, сесть в автобус, который вернёт тебя на вокзал, где, правда, нет ни одной камеры хранения!

И вот тогда из слёз, из темноты, из бедного невежества былого, забыв о вчерашнем кошмаре (хотя чего уж такого в нём было кошмарного: wi-fi работает практически бесперебойно, номер уютный и сухой, из окна открываются дивные дивы на окрестности; выясняется, что твои манкие виллы с Тьеполовскими фресками, а так же легендарная «Ротонда» находятся в трёх с половиной км по прямой и это, между прочим, тоже греет), предпринимаешь вторую попытку.

Идёшь от вокзала парковым промежутком, постепенно наращивая скорость восприятия; проходишь ворота, подходишь к Дуомо, дальше на центральную площадь с временным рынком – а дальше, следовательно, как в музее – приходит пора разбредаться по самым разнообразным залам больших и маленьких, узких или парадных улиц и площадей, в поисках творений Палладиевых.

И это как в большой картинной галерее – обращаешь внимание, в первую очередь, на этикетки, указывающие автора, ибо все подряд дома обозреть невозможно, а возле каждого проекта Палладио обязательно стоит информационный стенд – перстом указующим.

Значит, снова как в музее, шаришь глазами по краям, вместо того, чтобы занимать себя сутью, но сами здания Палладио не коллекционируешь и сильно на них не фиксируешься, ибо, как я уже сказал выше, чаще всего сделать это практически невозможно.

И я не представляю себе тот режим смотрения его шедевров, который можно было бы назвать окончательным: ходить вместе с персональным гидом, который надолго бы застревал в узких уличных проходах, объясняя в чём заключается новаторство и важность каждой отдельной постройки?

Мои потребности много скромнее – прийти, увидеть и понять место, в котором ты очутился, в сто первом приближении; то есть, попытаться настроиться на его волну; те самые умозрительные токи, что, подобно уличным сквознякам, продолжающим улицы, встречаются внутри твоего тела слабыми импульсами умозрительной геометрии.

Мой интерес в Виченце можно назвать архитектурным, а, значит, внешним, не претендующим на детальность переживания, возможного только если здесь задержаться хотя бы на какое-то время.

Именно поэтому я демонстративно отказываюсь заходить в музеи, постоянно встречающиеся на пути – совсем недавно открытый «Музей Палладио» или же практически православный «Музей Икон».
Или же в городскую пинакотеку, стоящую рядом, двери в двери, с «Театром Олимпико» во дворце, созданном по проекту П., хотя всемузейный билет мне вполне позволяет стопорнуться. Но, чу…

Первые же церкви (сначала Дуомо, затем Сан-Лоренцо, фрески которого "к сожалению, сильно повреждены") отбивают всякое желание забираться вообще под какую бы то ни было крышу: после дождя, знаете ли, люди улыбаются, влюблённые встречаются, а населённые пункты раскрываются, точно напоённые свежестью весенние бутоны.

Исключением здесь будет сам «Театр Олимпико», который миновать нельзя и именно поэтому я напишу о нём отдельно.

А город, расслабившись и ухватившись за нить твоего желания, начинает постепенно (крайне медленно и крайне неохотно) раскрывать подведомственные территории; мелькая то живописным каналом, то старинным мостом (Палладио их тоже, кстати, строил), а то особенно таинственно молчащей улочкой, состоящей из загородных вилл, расположенных в городе.

Озаботившись (едва ли не самое важное «на выезде» - всегда чего-то хотеть и, главное, знать чего – это сильно мотивирует и даёт дополнительные силы) поисками «Театра Олимпико», окружными путями, я начал сдвигаться к югу; туда, где ещё меньше туристов и туристических манков и приманок, зато всё больше и больше гармонического единения природы и окультуренности, которыми, впрочем, в Италии никого не удивишь –

- здесь же всё время теряешься в догадках что чего является продолжением и следствием: меланхолическая красота природы, плавно переходящей в городские окрестности или же, наоборот, пойманная взапуски растительность, внезапно вскипающая в промежутках кварталов и как бы стихийно обустроившихся скверах?

Важно, что ты гуляешь внутри большого, раздвинутого в панораму, пейзажа, постоянно подбрасывающего твоему впечатлению всё новые и новые ракурсы и повороты.

Винченца петляет и накидывает петли, вынуждая человека, незнакомого с её внутренней логикой, перемещаться по внешним сторонам уличных полукружий.

Разумеется, на карте всё будет выглядеть не так очевидно и плоско, однако, восприятие имеет иные, причинно-следственные закономерности: ощущения накапливаются, натягиваются одно на другое, из-за чего, наконец, ты и находишь образ города – это клубок, в который, однако, складывается твой путь.


Locations of visitors to this page
Tags: Италия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments