paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Palazzo Grimani / Палаццо Гримани

Сегодняшние Палаццо Гримани и Музей Каррер, несмотря на разницу объёмов, вышли про одно и то же.

Во-первых, про упадок, во-вторых, про то как снижение политического давления и всяческая эмансипация личности начинает расцветать в эпохи медленного гниения общественной системы.
В-третьих, как все эти процессы сопровождает изобразительное искусство, обслуживая интересы сначала «верхушки», а, чуть позже, уже отдельно взятого человека.

Мои музейные экскурсии складываются в методологически крайне правильный сюжет: перед двумя картинным галереями важно было сходить в апофеозный Дворец Дожей и не менее пафосную базилику Сан-Марко, символизирующие окаменевшую венецианскую коллективную <надличностную> телесность.

Даже Академия, состоящая, в основном, из общественных картин, огромных, монументальных икон, росписей и фресок, не про то, как «частная лавочка» всё больше и больше требует украшательства, но, несмотря на экспозиционные нарушения хронологии, об истории как некоторой последовательности событий и следствий…

…вот почему такой акцент здесь делается на «Грозе» Джорджоне; вот почему она важна именно тут.



"Красавица" Тициана в палаццо Гримани
«"Красавица" Тициана в палаццо Гримани» на Яндекс.Фотках

Cейчас в Палаццо Гримани не больше десяти картин.

Это даже не музей, но остатки былой роскоши, превращённые в выставочный зал – скорее всего, экспонатами для заполнения совершенно пустых комнат с окостеневшими стенами и фрагментами росписей, делятся другие государственные музеи города: так триптих Босха ещё совсем недавно (если судить по путеводителям) висел в Палаццо Дукале, а остатки фасадных фресок Джорджоне – в Ка-Реццонико.

Сейчас в «Трибуне», самом парадном зале второго этажа (на другие просто не пускают) показывают тициановскую «La belle» (фотографируй сколько угодно, только без вспышки), афишами с изображением которой увешены все улицы города.

Рядом – большой фоторепортаж о спасении картины, восстановленной из лохмотьев; напротив, кстати, помещены остатки фасадной фрески Джорджоне, на которой расплывается неотчётливый человеческий контур.

Гораздо лучше видны уже даже не кракелюры, но внушительные трещины, похожие на проступившие поверх стены вены.

В соседнем простенке на мольберт поставлен почему-то Пуссен, дальше, в одном из залов,ещё менее очевидный, но ещё более яркий Вазари.

Зал Босха пуст, картину отправили на выставочную гастроль в Париж, оставив лишь футляр рамы.

Почему Пуссен? Зачем манерный Вазари?

При том, что это, собственно, говоря, вся экспозиция, если не считать трёх поясных мужских портретов, встречающих посетителей в самом первом и самом большом зале.

Но это – Тинторетто, написавший трёх представителей рода Гримани, коллекционировавших, между прочим, древности, составившие основу археологического музея на площади Сан-Марко (входит в состав Музея Каррер).

Венеция, как известно, не знала античности и именно Гримани «ответственны» за то, что местные художники (начиная, кажется, с Якопо Беллини) могли изучать древние скульптуры, монеты и вещи, изобретая при этом собственную оригинальную иконографию…

…в память об этом Палаццо Гримани содержит несколько римских копий древнегреческих скульптур. Большой бюст Афины и порядком искорёженного Лаокоона.

Всё прочее – эффектная пустота, льющаяся в огромные окна, виды на каналы, остатки украшений, фресок, живописных оформлений проёмов, простенков и проходных помещений.

Но именно эта опустошённость позволяет сосредоточиться на картинах, точнее, на их персональном характере и индивидуальной судьбе – здесь, в Гримани, они существуют отдельно от всего остального запустения, правда, приведённого к аккуратному порядку.

Это тишина археологической площадки после того, как с неё ушли учёные и раскоп остался зиять напоминанием о малочитаемых ныне следах былых цивилизаций.

Палаццо Гримани не музей и даже не выставочный зал, это ещё один символ Венеции, которую не мы потеряли, утратили, несмотря на постоянную заботу о сохранности того, что может привлекать внимание туристов или обслуживать наши насущные надобы.

Очередной промежуток, щель во времени, отполированная дождями и отшлифованная толпами паломников, по стечению обстоятельств находящаяся рядом с тем местом, где я сейчас, плотно поужинав, сижу спиной к итальянскому телевиденью.

Просто сегодня дождь и далеко от дома уходить не хотелось.

Если бы я был сегодня настроен романтично, то написал о красавице Тициана как о жительнице большого Палаццо, внезапно встретившейся со мной глазами.

То как она думает и то, как она молчит, внезапно возникая а анфиладном проёме…

Но на самом деле, в музейном мире одним вощёным Тицианом стало больше.

Повисев в пустом дворце, он переедет в какую-нибудь известную коллекцию, станет её украшением, мимо которого задумчиво проходят сотни туристов в день, никого особенно не удостаивая своим вниманием.

То ли из-за перегруза по всем фронтам, или из-за того, что большие, подробные собрания невозможно охватить за один раз, а возвращаться в Венецию (или Флоренцию - Тициана привезли из Питти) через небольшой промежуток времени сложно: очень уж велика конкуренция.

Впрочем, скорей всего, это только я так устроен, а другие люди исповедуют иные подходы.

Хотя когда-нибудь это залакированные мощи обязательно привезут в ГМИИ и к ним выстроится очередь.

Или, на худой конец, в Музеи Кремля.


Locations of visitors to this page
Tags: Венеция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments