paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Церковь Святого Себастьяна. Приступ Веронезе

Самая красивая и законченная церковь из тех, что я видел за эту неделю, находится возле пассажирского портала морского порта, то есть на самом западном окончании набережной, смотрящей на Джудекку (здесь, помимо Набережной Неисцелимых, есть еще Церковь Джезуати и магазин Билла).

Доходишь до самого её края, после чего, перейдя мост, ныряешь в узенькие переулки, обходишь Св. Себастьяна против часовой стрелки, выходишь к фасаду, сфотографировать который можно только с другой стороны канала, пробегающего мимо.

Туристов здесь практически не бывает: неброские жилые кварталы, даже не думающие наблюдать себя со стороны.

В церкви же идёт ремонт, часть левой стены в лесах, из-за чего, кстати, можно сказать, что она не такая уж и законченная, «достроенная», однако впечатление выходит самым что ни на есть цельным: вся она расписана Веронезе.

Не только отдельные картины в нишах по краям, но и совершенно улётные плафоны в центре, а так же настенные фрески (наиболее бледные, пострадавшие, полустёршиеся) соединяющие живопись внутри арок с плафонами – на фрагментах стен и простенков, создавая всевозможные архитектурные иллюзии и обманки.

Самый эффектный (особо подсвеченный и отреставрированный) Св. Себастьян, разумеется, в алтаре, но есть еще роспись поверх церковного органа – состоит она из двух створок, нависает над проходом в сакристию и именно с неё (из самой глубины) льётся на прихожан и «гостей столицы» незамутнённая небесная лазурь, которую мы так любим.
Причём не только у Веронезе.



Сан Себастьян
«Сан Себастьян» на Яндекс.Фотках

Эта самая лазурь, а так же шелка и драгоценности у женщин, почти обязательные для Веронезе колонны, комнатные собачки и позы, разомкнутые в бесконечность, но, на самом деле, создающие законченные монады, лучше всего прочего передают постоянно ускользающие от нас ощущения венценосной венецианскости.

Даже теперь, когда цвета поблекли и пространства вокруг фигур, словно танцующих замысловатые балетные партии, сжались шагреневой кожей, неожиданно яркие, выступающие (проступающие) детали способны вскружить голову.

Нежным, точно трепыхающийся моллюск, жемчужным.
Тёмно-зелёными, почти твидовыми тканями.
Этими червлёными диадемами в тщательно уложенных волосах.
Золотым и лиловым. Пурпурным и опять голубым.

Внутри всякого Веронезе всегда живёт болотистая плотность, не дающая фигурам разбежаться в разные стороны, связывая и повязывая их друг с другом, а так же уходящим в зтм фоном. Который и есть территория ожидания, предчувствия и надежды, взаимодействующих с нами.

Есть картины, замкнутые на себе, спящие с открытыми глазами и сон этот уже невозможно развеять.

Дело не в тёмном фоне, которого и у Веронезе очень и очень много (а со временем станет ещё больше), но в отсутствии глубины.

А ещё в том, что живопись – больше не является главным медиумом и главным медиа, изменилась не только структура потребления визуального, но и сам глаз, постоянно эволюционирующий в гонке всевозможных информационных соблазнов и непрерывного воздействия шума.
То серого, а то и вовсе белого.

Веронезе умеет «гнать волну», запекающуюся по краям полотен; этому внутреннему течению подвластны даже мы, избалованные, изгвазданные ментальными глупостями, изъеденные пустотой.

Она веет на праздного наблюдателя как морской бриз, как лёгкий след того, что на самом деле здесь когда-то было.

Именно: ловишь отсвет не с помощью культуры-архитектуры, того, а не иного расположения деталей и элементов, но вот этого едва уловимого движения, похожего на внутреннее мышечное усилие, возникающее непонятно как и непонятно отчего.

И это меня зачем-то в «психологию» потянуло, тогда как сосредоточиться следовало бы на пластическом совершенстве вот этих переходных и вспомогательных сущностей, вольготно расположившихся между картинами и потолком на окраинах арок центрального нефа.

Их бледность интригует гораздо сильнее, чем выпуклость вариаций на темы Завета, написанных маслом.

Сан Себастьян
«Сан Себастьян» на Яндекс.Фотках

А дальше проход в небольшой зал, тоже, ведь, расписанный Веронезе, его, можно сказать, Скуола Кармини, или, точнее, так очень похоже по структуре и наполнению, Скуола Сан-Джорджо-дельи-Скьявони: пёстрая лента, по всему периметру (плюс локальные плафоны на заметно утяжелённом лепкой потолке) пространства рассказывающая истории об Эсфири, Евангелистов и Богоматери.

Но особенность помещения (нависающий драгоценным киотом вверх, заметно съедающий пространство, делающий его окончательно соразмерным человеку) позволяет воспринимать изображения как совсем уже, руку протяни, близкие.

Здесь не нужно особенно задирать голову (плафоны можно рассмотреть и сидя), ошалело кружить, рассматривая противоположные стены; всё оно, струящееся и подсвеченное как бы изнутри ровным, матовым светом, нисходит на тебя само, обгоняя осознанные реакции.

Это очень красивое и тихое место, из которого ты выходишь в огромную пустоту главного нефа как на какой-нибудь бесконечный океанский простор.

По правую руку от входа в сакристию, между прочим, завис на высоте в два человеческих роста бюст самого Веронезе; здесь он похоронен.


Locations of visitors to this page




Сан Себастьян
«Сан Себастьян» на Яндекс.Фотках
Tags: Венеция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments