paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Гарри Гродберг в Концертном зале им. Чайковского

В первом отделении Гродберг играл хоралы и фуги Баха, куда ж без этого, зато во втором – сочинения французских композиторов, начиная с эпохи барокко и заканчивая романтическими произведениями середины XIX века («Четыре пьесы из Органной литургии» Лефебуре-Вели), в которых орган звучит почти как синтезатор.

Концерт транслирует два совершенно разных стилевых подхода: сначала Гродберг ворочает громадные воздушные глыбы, Сизифом карабкаясь на вершину незримой горы, затем переходит к французским пирожным: органную музыку здесь сочиняли, в основном, профессиональные клавесинисты, что немедленно отражается как на строе опусов, так и на их настроении.
Более бытовом, обихоженном («Вариации на Рождественскую песню» Дакена), не несущем пафоса больших событий. Камерно мурлыкающим.

Бах даёт то, что от него ждёшь, силу и мощь разворачивающихся фресок – это для Гродберга и есть его музыкальные будни, затверженные до автоматизма; подлинную исполнительскую свободу величавый исполнитель обретает в необязательных виньетках: сегодня именно они ему особенно интересны.



Органный концерт напрочь лишён зрелищности: посреди огромной сцены, обычно вмещающей оркестр, стоит «центр управления», из амфитеатра похожий на музыкальную шкатулку. Выходит небольшой человечек с широкими плечами, появляется его жена, ассистирующая во время исполнения, оба они поворачиваются к публике спиной и начинают музицировать.

– И это всё? – Удивляется пятилетняя девочка, сидящая прямо перед мной. Её мама пожимает плечами, затем лезет в сумку, долго шуршит целлофаном, выдавая дочке розовый леденец на палочке.

Сегодня в Зале Чайковского много детей (есть мнение, что широкоформатное звучание органа способно подавить и увлечь рассеянную детскую психологию), какая-то особая (вероятно, постоянная, гродберговская) публика с букетами цветов и участливым вниманием.
Мобильники безмолвствуют, между частями не хлопают. Значит, ну, да, публика сегодня специальная, прицельно шли, зная на что, настраивались.

Специфика органного исполнительства, во-первых, вся на виду (и только трубки воздуховодов уходят куда-то под пол), а, во-вторых, выказывая «силовую» природу игры, делают профессию органиста обманчиво доступной. Когда каждый может легко себя представить на месте Гродберга, одномоментно управляющегося множеством клавиатур, рычажков и педалей.

Но то – Гродберг, великий и могучий музыкант, идущий с нами рука об руку из самой, что ни на есть толщи советского времени.
Вместе с Рихтером, Ростроповичем (с которыми, разумеется, он играл и записывался) и сёстрами Лисициан.

Кажется, он был всегда, что особенно важно сегодня – когда от выдающейся советской исполнительской школы практически никого не осталось. Гродберг – человек-эпоха, музыкант-оркестр, действительно последний из могикан эпохи Гениев и Титанов.
Теперь и подходы к исполнительству иные, и репертуар другой, только Гарри Яковлевич, впервые вышедший солировать в 1955-м, едва ли не в одиночку скромно и с достоинством тянет лямку самого важного органиста начала XXI века, выступая совершенно несуетно и демонстративно старомодно.
Но, почему-то, оказывается, что именно принципиальная сдержанность и традиционность звучат особенно современно. Душеподъёмно.

Гродбергу в этом году 85, «юбилейный сезон» только начался, первый концерт ежегодного «гродбергского абонемента» состоится в Концертном зале им. Чайковского 17 ноября.



Locations of visitors to this page
Tags: КЗЧ, концерты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments