paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Прогулки по Риму" Стендаля

Самым ценными сведениями, которые можно извлечь из этой крайне странной книги (время от времени, by the way, издаваемой в серии путеводителей) – это детальное описание фресок Рафаэля и Микеланджело в Ватикане, ещё более тщательный обзор фасада и нутра собора св. Петра, а так же самые разнообразные списки. Лучших церквей, которые необходимо посетить в Риме, лучших вилл, наиболее интересных арок и обелисков. Ну, и общий список главных достопримечательностей Рима, мимо которых невозможно пройти.

Всю фактическую часть, впрочем, Стендаль списывает из других книг. В последней четверти книги заимствования оказывается уже совершенно неприкрытыми: финальный палимпсест состоит из поочередной истории пап. Или из перечисления набегов и разорений города. Или из нескольких писем, описывающих «общественно-политическую ситуацию» в городе городов. Или из пошагового описания выбора нового папы, которым и заканчивается этот ворох разнообразных заметок.

Скорее всего, Стендаль, многочисленные пребывания которого в Риме совершенно не совпадают с дневниковой хронологией «Прогулок», разложил на своём письменном столе разрозненные записи, относящиеся к самым разным годам своих путешествий, кое-как соединив их вымышленной историей жизни в этом городе небольшой, любознательной компании из шести, что ли, французов.



Никого не будет, кроме
«Никого не будет, кроме» на Яндекс.Фотках


Беллетризация книги, впрочем, особенно не педалируется: Стендаль обращается к описанию или репликам своих спутников, если ему в «этот день» сказать особо нечего.
Ну, или же если нужно перейти к какой-то иной, новой теме. Сугубо факультативно. Служебно даже.

Полтора года в Риме (плюс 75 дней «на выезде» в Неаполе) оформлены им как дневник 1827 – 1829-го годов, внутри которых (каждый раз радуешься этому «вскрытию приёма) постоянно встречаются реалии и даты более поздних времён. Причём, что характерно, "под своими именами". Точнее, датировками.

Бейль и не скрывает, что книга его – не только компиляция и «связка бумаг», а так же весьма условное жанровое образование, зависшее между дневниками, романами и путевыми заметками, главная задача которых – проистекать, подобно реке или нескончаемому процессу, лишь краем [глаза] спотыкаясь о заявленный в предисловии повод.

Вот и заголовке главное – слово «прогулки», означающее особую позицию легкомысленно порхающего «с корабля на бал» (то есть, с бара к древним развалинам) и обратно иностранного фланёра, озадаченного изящными искусствами, с поводом или без всякого повода воспевающего Корреджо и Канову, своих любимых авторов.

Но если достопримечательности Рима, которым, тем не менее, отдана масса времени и сил (даже если данные все переписаны из чужого бедекера) неважны, чем же тогда приторговывает сей говорливый француз?

Видимо, мечтой и, в том числе, собственной грёзой – бумажной архитектурой собственного осуществления, недоступного ему в реале: особенно если знать о патологической застенчивости Бейля (следствием его повышенной чувствительности – интересующихся отсылаю к очерку о нём Стефана Цвейга), для которого всевозможные публичные мероприятия, балы да приёмы, на которые постоянно спешат персонажи «Прогулок» и с которых они постоянно уходят, наобщавщись со сливками высшего римского общества, были мукой мученической.

Легкомысленная болтовня и порхание с темы на тему – достижение «малых» и «промежуточных» жанров, писем и дневников, сбитых в нечто последовательное с помощью сквозной датировки, тогда как внутри эти комнаты обставлены с помощью мебели, давно вышедшей из моды.

И реалий, которым невозможно сочувствовать, поскольку один из (уж не знаю, насколько осознанных) несущих приёмов всех итальянских книг Стендаля – постоянные необъясняемые никак ссылки на контекст того, давным-давно минувшего, и уже совершенно нереконструтироваемого времени.

Ведь это только кажется, что Стендаль, по уровню психологизма приближающийся к Прусту, едва ли не наш с вами современник (то есть, автор, входящий в ближайшую к нам эпистему). Отрезвление наступает, если вспомнить, что Стендаля внимательно читали Гёте и Пушкин, к которым он всё-таки, исторически, гораздо ближе, чем к нам.

Тем более, если иметь виду длительное его забвение и случайное открытие рукописей в Библиотеке Гренобля, которое (второе рождение) как бы и приблизило Стендаля к краям наших берегов с помощью используемой им техники рамплиссажа, более естественной для времен барокко или же уже оголтелого модерна.

Стендаль перенёс этот приём музыкального происхождения на литературное поле, предугадав весьма сомнительные изобретения, ну скажем, коллажей Берроуза ("История живописи в Италии" построена, точнее, скомпанована схожим образом пустопорожнего гаджета для проведения времени в приятной расслабленности горизонтального положения)

Впрочем, куда интереснее сама по себе эта уже совсем неопознавемая среда Большого города, проскальзывающая перед людьми, присоединяющимися к Стендалевской грёзе.
Для них неважны фактические неточности книги или места заимствований точно так же, как и персонажи драматических историй из вставных новелл, иллюстрирующих простоту и темпераментность местных нравов: в конце концов, все они остались в истории только оттого, что прихлопнуты обложкой «Прогулок по Риму».

Все темы, за какими-то немногими исключениями с перечисления которых я начал свою запись, оказываются нераскрыты.
Особенно, кстати, интригует ситуация с Венецией, появление которой в текстах Стендаля, всегда означают резкий поворот сюжета.

Ибо как только рассказчик или его персонажи собираются посетить Венецию, касается ли это «Прогулок по Риму» или же блокбастера «Рим, Неаполь и Флоренция», Стендаль мгновенно отвлекается на любые возможные пустяки, оставляя Венецию в стороне.

С какого-то момента (особенно после чтения путевых дневников Бейля, его многочисленных и подробных, во всех прочих местах, писем) мне даже начало казаться, что Стендаль никогда в Венеции-то и не был.

Что, кстати, совершенно не мешает включённости Стендаля в «венецианский миф», которому он так же любезен, как и Пруст, не особенно-то с описанием Венеции заморачивающийся – вероятно, восприятию нашему подчас хватает одних только пустых напоминаний.
Остальное доделывает наше воображение.

Посему отказ описывать Венецию имеет совершенно иную природу, нежели нежелание описывать руины (принципиальный для Стендаля пунктик, неоднократно выговариваемый во время умозрительных прогулок по Риму), которые невозможно описать и которые можно видеть только самому.

Ну, хотя бы на гравюрах.



Locations of visitors to this page




Письма Стендаля: http://paslen.livejournal.com/1710471.html
Дневники Стендаля: http://paslen.livejournal.com/1708151.html
"Рим, Неаполь и Флоренция" Стендаля: http://paslen.livejournal.com/1326878.html
"Записки туриста" Стендаля: http://paslen.livejournal.com/1318436.html
Выписки из дневников и писем Стендаля: http://paslen.livejournal.com/1706055.html
Выписки из "Истории итальянской живописи" и "Путешествий по Риму": http://paslen.livejournal.com/1714970.html
"Путешествие в Италию 1811 года:" http://paslen.livejournal.com/1712221.html
"История живописи в Италии:http://paslen.livejournal.com/1715247.html
Tags: дневник читателя, нонфикшн, травелоги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments