paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дневники Стендаля, 1801 - 1809

На самом деле, синдром своего имени Стендаль испытывал постоянно.
Не только в Италии,
но и гораздо раньше – в парижских театрах, куда ходил некоторое время едва ли не ежевечерне.

Однако, самый сильный из описанных, случай произошёл во время учебного спектакля: какое там головокружение, если дело дошло до кровохаркания:

«Все плакали. Я почувствовал себя наэлектризованным. Меня осыпали похвалами и аплодисментами. На другой день у меня было небольшое кровохаркание. С этого дня моя репутация была упрочена…»

Двадцатилетний юноша, имеющий опыт военных походов, поселяется в Париже, где начинает заниматься декламацией и усиленно посещать театры.

Описание игры актёров и краткий пересказ пьес кочуют изо дня в день: больше всего на свете, Стендаль хочет любви и славы (для него две эти материи взаимозависимы), поэтому мечтает стать драматургом, изучает драматическое мастерство, анализируя чужие творения и чужую игру, разбирая сочинения великих предшественников и современных ремесленников, попутно влюбляясь в актрис и соседок по декламационным курсам.

Денег у него нет (отец не присылает обещанного пансиона), зато можно с утра до вечера просиживать в библиотеках, изучая философию – перед тем, как вечером пойти на очередное представление «Медеи» или «Федры».

В начале 1803 года Стендаль составляет список произведений и сюжетов, способных принести ему славу, а так же реестр исторических лиц, нуждающихся в описании – громадье планов на целую карьеру.

Причём ни одному из пунктов этого плана не суждено сбыться. Ни одному!


Хотя комментарии утверждают, что Стендаль вёл дневники постоянно и на протяжении всей своей жизни, русскому читателю доступны лишь юношеские записи будущего писателя – с 1801-го (в составе французских войск Стендаль путешествует по Италии) по 1809-ый.

Большую часть этого объёма (процентов этак 70%) занимает наиболее подробно запечатлённый 1805-ый год с театральными увлечениями и безнадёжной любовью в Мелани Гильбер, одну начинающую актрису, вслед за которой Стендаль покидает Париж, чтобы обосноваться в Марселе.

Тема театра медленно уходит с главного места, чтобы уступить место теме любовных переживаний – флирту, ревности и догадкам, буйству фантазии, определяющему настрой того или иного дня.

Влюблённого юношу носит, точно щепку, страсти внутри кипят и пенятся – так, что ты очень легко входишь в этот умозрительный коридор первых твоих привязанностей и любовей: Стендаль, выглядящий репетицией Пруста, воскрешает в своих подневных записках сам архетип молодого и свежего чувствилища, которому пока даже не на что опереться, кроме своей фантазии – нет ни опыта, ни категориального аппарата, способного описать то, что с ним происходит.

Собственно, Стендаль его и изобретает. Формулирует и формирует, гарцуя от эмпирики к теории и обратно.
Иногда история его любви (одной, другой, третьей, переходящей в четвёртую) выглядит выхолощенным, вполне социально исполненным, ритуалом, точно мужчина не знает как общаться с женщиной вне рамок флирта; иногда – слишком театрально или же литературно.

Или же как фривольный роман воспитания [становления], развивающийся на наших глазах в режиме реального времени.

Впрочем, надо сказать, что дальше Стендаль начинает черпать свои сюжеты именно в дневнике: исследователь Б. Реизов так и пишет: дневники Стендаля закончатся когда начнётся его оригинальное творчество (а начинал Бейль, как известно, всё с тех же итальянских травелогов и книги об истории итальянской живописи и жизнеописаний великих композиторов) – «Вот почему эти бесформенные записи 1801 – 1815 годов можно рассматривать как бессознательную подготовку к творчеству…»

Однако, у беллетризации обыденной жизни есть ещё одна, редко осознаваемая причина: мы читаем дневники и письма классиков не в том режиме в каком они были написаны.

Особенно ощутимо, конечно, это касается писем, однако же, и дневники писались не в один присест, но по «чайной ложечке в час», долгими вечерами флореалей и термидоров.

Именно вечерами, поскольку Стендаль заполнял свои рукописные тетради перед сном.
Подводил итоги дня.
Усталый, но довольный.
Или же недовольный, и, оттого, ещё более точно формулирующий.

Важно, что выходит свежо и подвижно, за что бы Бейль не брался – редко в какой книге можно получить столь атмосферное описание старинного театра.
Ну, или же получить удовольствие от изящности и полноты формулировок, связанных с любовными чувствами.

Собственно, одно из измерений ценности текста связано для меня с узнаванием своего – когда автору удаётся сформулировать нечто такое, что осознаётся тобой как своё собственное.
Окликается внутренней рифмой.

Удивляет полнотой проникновения: ну, надо же, оказывается, и у него всё точно так же. Или как сейчас любят шутить: «ты знал, ты знал…»

Чем больше у автора таких вспышек озарений, тем он кажется существеннее и глубже. Хотя, вот в чём парадокс, запоминаются не вспышки, но сюжет. Если он прописан, конечно.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, дневники, нонфикшн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments