paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Бенефис Кисилёва

Прямо у самого перехода с Площади Революции на Цвиллинга, с заступом на ступеньки, необычный человек в строгом чёрном костюме просит подаяние.

Костюм потерял форму, но не цвет. Секунды хватает, чтоб опознать в этом согбенно вытянутом, горгульей, человеке Васю Кисилёва.
Некрасивый, изломанный человек с носатым лицом всё той же средневековой горгульи.

Не замедлив шаг, читаешь: "на лечение", написанное на картонке, отмечаешь неврастеничную выгнутость, помноженную на внутреннюю брезгливость, свешивающуюся с кончика носа.

Когда-то, ещё в раннюю Перестройку, Василия Кисилёва знал весь Чердачинск (я упомянул его и мама тут же вспомнила): в одной из кооперативных передач на местном канале он вёл что-то вроде кинообозрения.

Тогда у него был один из самых первых и самых больших (разнообразного ассортимента) видеосалонов.
Он буквально сидел (ел и спал) на видеокассетах, между прочим, не замыкаясь на боевиках и мелодрамах.

Кисилёв пропагандировал Бергмана и Феллини, Джармуша и Джармена, точно в нагрузку, ибо как-то застенчиво, предлагаемых к «Рембо» и «Однажды в Америке».



В темном закутке детской библиотеки на углу Пушкина и Коммуны у него была частнособственническая лавочка, где, как сейчас помню, я купил «Гамлета» с Мелом Гибсоном и «Кабаре» Боба Фосса.
Там же, кстати, я купил и первую в своей жизни порнокассету, которая, впрочем, оказалась испорченной.
Деньги за неё Кисилёв мне вернуть отказался.

При том, что знал меня лично (возможно, поэтому и забурел: знал, что не полезу в бутылку): незадолго до этого я написал про него очерк в «Вечёрку».

Кисилёв со своим авторским кино был странным персонажем, нетипичным. Колоритным.
В ту пору идея «культурных героев», которых нужно было отыскивать в повседневности и вытаскивать на поверхность, носилась в воздухе. Цвела и пахла.

Вася на «культурного героя» тянул лишь отчасти, будучи всего лишь «прикольным» городским персонажем, не производящим никакого оригинального продукта.
В Чердачинске, однако, и таких чудаков не слишком много, вот я и подписался.

Тем более, что тогда общественная жизнь с неизвестным доселе разбросом, росла как на дрожжах.
Каждый день появлялись всё новые и новые «неформальные объединения» и дополнительные ростки «кооперативной культуры», обещавшие большое будущее.

Тогда казалось, что теперь так будет всегда; что мы в самом начале переливов разнообразного «гражданского общества», которое, ещё чуть-чуть и изойдёт цветами краеведения и актуального искусства, театральной журналистики и фестивального движения, ну-ну.

Всё это так и осталось в проекте, там, а то, что проросло сквозь трещины в асфальте, умерло собственной смертью.
Уж если теперь даже солидные книжные сети не выдерживают и сдуваются, что ждать от бардов или театральных студийцев, молодых фотографов или активистов областного киноклуба?

Всех, в конечном счёте, победил один на всех «Бажовский фестиваль». Ведь, кажется, даже совсем уже простонародная "Играй, гармонь" сдулась.
А тогда мы встретились с Василием недалеко от его лавочки-склада.
Он кипел энтузиазмом, называл себя «деятелем культуры» и жаждал вполне заслуженного, как он считал, бенефиса.

Понятно откуда ветер. Пару раз я видел Василия, среди таких же очумелых энтузиастов, на Московском кинофестивале, куда регулярно приезжал корреспондентом местных газет (главное было договориться об оплате проездных билетов).
Василий тусовался там среди прочих кинолюбителей; где, видимо, и насмотрелся, болезный, на нравы. Возжаждал бенефиса.

Очерк мой так и назывался – «Кисилёв жаждет бенефиса», хотя впечатление от общения у меня осталось не слишком хорошим: уже тогда я понимал, что для того, чтобы заслужить звание «деятеля культуры» нужен эксклюзив, а не бесцельная торговля плодами чужого труда.

Мне всегда было свойственно подчёркнутое уважение к творчеству и к творцам, способным создать нечто принципиально новое.
Ну, или не принципиальное новое, но, хотя бы, готовое к употреблению.

Может быть, действительно, я слишком серьёзно тогда относился к признакам первородства, умел отличать их от обманок?

Вечность спустя, вижу наивность такого подхода, тем более, что в нынешние времена вокруг искусства толчётся такое количество временщиков, лелеющих себя (а, главное, почтенную публику) сколь убойными, столь незаслуженными самоназываниями, что Вася Кисилёв с его амбициями кажется сущим котёнком.

Увидев его возле перехода, я решил, что он не сидит здесь постоянно – что, скорее всего, это его первый и последний эксперимент по преодолению гордыни: столько брезгливого высокомерия сочилось из этой униженной позы и хитрой мордашки, которой он пытался придать жанровое соответствие роли и месту.
Но даже это не получалось.

Искушенный и опытный зритель мирового кино, он точно придумал театрализованный эксперимент, значение которого совсем не в сборе денег.
Но в какой-то тайной цели или миссии, позволяющей ему, нищенствующему маргиналу и подпольному человеку, думать о себе как о короле униженной вселенной.
По крайней мере, весь его взъерошенный вид говорил ровно об этом.


Locations of visitors to this page




Хожу и думаю зачем мне была эта встреча - единственное действительно знакомое лицо в толпе за весь этот приезд.

Просто случай его совсем не про судьбы провинциальной культуры.

И не про увядшие ростки перестройки.

Он и не про одинокого, никому не нужного человека, всю жизнь смотревшего фильмы в видеотеке (вспомним, что именно из такого вечного зрителя вырос - и во что- Тарантино).

И не про непомерные амбиции, раздавившие человека.

И не про справедливость/несправедливость

И даже не про характер города с «гранитным камешком внутри», где ты вырос и поэтому невольно наблюдаешь, штрих пунктиром, параллельно идущие судьбы.

Даже если не хочется (в Москве, где ты возник в сознательном возрасте, все твои знакомые - сугубо из референтной среды и такого безнадзора - раз-два и обчёлся)...

Наша странная встреча - разве что про знойный летний день, когда блудишь глазами по сторонам, пытаясь зацепиться, ну, хоть за какую-нибудь рему, а не получается, не получается, не получается: потому что время наше не знает морали, не знает правил, считая ненужным задумываться о многих важных материях; в том числе, о причинно-следственных связях, отменить которые невозможно.

Поэтому мы сегодня не способны породить [порождать] истории и историй, законченных типов и, тем более, героя, с которым можно было бы идентифицироваться.

Который мог бы совпасть с тобой или, хотя бы, коснуться тебя своей тенью.
Tags: Челябинск, люди, прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment