paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Киевские музеи зарубежного и русского искусства

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках




Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музей западного искусства» на Яндекс.Фотках


Киевский музей русского искусства и Киевский музей западного искусства живут в соседних особняках, оба они выросли из частных коллекций и, по сути, таковыми и остались.

Музей русского искусства, правда, в меньше степени (он, всё-таки, объединяет несколько коллекций и очень хорошо видны переходы от одного уровня коллекционных амбиций к другим), а вот Музей западного даже на официальном уровне называется «Музеем Богдана и Варвары Хоненко» и за границы одного частного собрания не выплескивается.

То есть, здесь мы имеем все плюсы и минусы кулацкого отношения к делу – личное собрание не обязано быть энциклопедическим и покрывать ниши всех национальных школ, эпох и стилей.

За всеохватностью придётся ехать в Эрмитаж, здесь же важно уметь насладиться логикой частного коллекционирования, прихотливо сотканного из случайностей, позволяющих безусловным шедеврам висеть рядом с второсортными или даже первосортными, но копиями (как в случае хоненковского Рембрандта или «Караваджо»).

Тем более, что есть в Музее два роскошных Беллини (правда, сыновних), прекрасный Перуджино и безусловный шедевр Веласкеса (портрет Ифанты, точно вырезанный из «Менин»). Есть неплохие Йорданс и Давид, Брейгель, Кранах-Старший, и даже прекрасная копия триптиха Босха, висящая по соседству, Тьеполо, Маньяско и пара неплохих ведут.

Да, есть ещё лиможские эмали, масса мелкой средневековой пластики, пара-другая уникальных икон (в том числе романских).
Так что, если следовать правилу "пяти картин", всего этого вполне достаточно для сосредоточенности впечатления.

Всё это размещено в залах, отменно и прицельно декорированных именно под эти конкретные произведения: у Хоненко были не только деньги, но и вкус, а так же «концепция показа», превращающая модерновый особняк в комнаты с готическим или барочным прононсом.

Достигающим пика в комнате с гобеленами, посвящёнными истории Дон Кихота, который, если приглядеться к потолочной фреске, обвитой завитками рокайльных картушей, летит по небу, подобный греческим богам на тощеньком своём Россинанте.

Музей русского искусства в этом смысле менее заковырист и более протяжён. Здесь отличная и весьма обширная коллекция картин XVIII века с несколькими Боровиковскими и Левицкими, масса передвижников («Курсистка» Ярошенко), отдельные залы Врубеля (две стены многочисленных акварелей оставлены выцветать без какой бы то ни было поддержки) и Поленова, отменный мелкоскопический Сомов, есть даже Судейкин и Сомов, не говоря уже о Баксте и Головине, Серебряковой и Фальке, трех Бурлюках и прочей авангардной живности.

Всё это, однако, неважно подсвечено и развешено без каких бы то ни было акцентов – ровной развеской, как это обычно и бывает в частных собраниях, так и не освободившихся от «метафизической опеки» бывших хозяев.

Люди, здесь работающие, относятся к Музею как к хранилищу и этой классической, но окончательно устаревшей схемой, кажется, ограничиваются.

Дело даже не в том, что в залах того и другого музея невозможно фотографировать (бабушки, что ястребы, кидаются на охальников, ибо других функций за собой не знают), но в том, что генеральный этот дискурс (музей как склад вечности) определённым образом настраивает зрителя на пассивное смотрение. Контакта с шедеврами (кстати, тут же, среди отчаянно экспрессионистских эскизов Ге на темы Голгофы, стоит отменный Антокольский) не выходит.

Для того, чтобы культурная институция отвечала на запросы душевной жизни современного человека, она не должна стоять мёртвой водой, но двигаться навстречу своему времени.

У вечности не убудет, а современнику нужно предлагать не абстрактную духовность, которой как бы мироточат художественные шедевры, но конкретные отзывы на конкретные запросы.

Ну, то есть, не классика вообще, но выставки и экспозиции, помогающие в простой, повседневной жизни, объясняющие как увидеть красоту в простом и в малозаметном.
Или как ответить на агрессию общественного существования. Что такое «внутренняя эмиграция» и может ли быть нестандартным стандартный религиозный опыт, да мало ли о чём можно делать выставки!

Музей должен жить и прирастать не случайными туристами, расставляющими галочки, но галдящей молодёжью с вай-фаем, картины должны ездить по выставкам и показываться в других городах: сейчас в ГТГ на Крымском идёт важная ретроспектива Поленова, так почему бы не освежить залежи прогулкой до москальской столицы?

Понятно, что дорого и хлопотно, но даже после недолгого отсутствия на родных стенах, картины возвращаются обратно будто обновлёнными!

Пока в этих залах царят пыльная тишь и презумпция респектабельной скуки искусство работает в четверть своей возможной силы. Оно работает не так, как искусство, но являясь неискривлённым продолжением жизненного пространства, сочится вхолостую – совсем как иконы в безусловно атеистической среде.

Ходишь по тихой экспозиции, окна в некоторых залах открыты (а возле Веласкеса и вовсе работает вентилятор), и в них сочится наваристое киевское лето: звуки с детской площадки, клаксоны машин, шум деревьев, сливочное украинское солнце…


Locations of visitors to this page


Киевский музей русского искусства
«Киевский музей русского искусства» на Яндекс.Фотках

Киевский музеф западного искусства
«Киевский музеф западного искусства» на Яндекс.Фотках

…именно тут, кстати, именно в этом месте я и сформулировал (возможно, поторопившись), что «Киеву», живущему сегодняшним днём, как бы не очень нужно классическое искусство.
Не, ну, конечно, необходимы и симфонические концерты и оперно-балетные постановки, тексты классиков и картины гениев предыдущих эпох, как они нужны всем и везде, но, что ли, не в первую очередь.

И даже не во вторую: ибо серебро прочно удерживают пломбир и боржоми, каштаны и тень от каштанов, а так же позолочённые купола многочисленных киевских Храмов и Церквей?

Или их, ради всего святого, поставить на третье место?

Это очень для меня интересный и тонкий момент – насыщенности концентрированным настоящим и необходимости в культурной рефлексии, которая почти всегда – сублимация неудовлетворённости настоящим настоящим.

Лично мне «Киев» предлагает иной режим восприятия окоёма – более живой и непосредственный, что, вероятно, и порождает ощущение перераспределения всей культурной парадигмы по горизонтали и актуализирует какие-то иные культурные возможности и практики.

Воспринимающий себя полукурортным и вполне туристическим, «Киев» мирволит существованию, не оставляющему, как тот пломбир, особых следов.

Из-за чего традиционные культурные институции, призванные придавать городу столичный статус, от оперы до художественных коллекций, выглядят уступкой чужому взгляду.
Де, если везде так принято, то почему бы и не завести (точнее, поддержать) оперу и Веласкеса?!
Тем более, что они уже есть.

Хотя, повторюсь, в Верке-Сердючке, официальной наследнице украинского барокко, больше искусства и правды, порождаемой искусством, чем на всех этажах стерильно чистого (а, на самом деле, выхолощенного) Пинчук-центра.

В разных местах имеет смысл искать разное. Морошка это не про Прованс.
Сытая, сытная Украина своей южной природой, пирамидальными тополями, барочным небом и безоблачным морем, напоминает мне Италию, условную, разумеется, Италию, лишённую хрестоматии и европейских анналов, но такую же романтически приподнятую, теплую и стилизованную под реальность.

Дух вновь веет не там, где мы привыкли его воспринимать: здешние парки и сады, набережные и монастыри, захватанные историей, воздействуют гораздо сильнее галерей или студий, по ним плывёшь как по парному Днепру, раскинувшемуся по холмам покуда хватит глаза.

Редкая птица долетит до середины этого умозрительного Днепра.
Tags: Украина, музеи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment