paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Андрей Бильжо "Моя Венеция"


Книга Андрея Бильжо – творение совершенно счастливого человека, которому хочется поделиться с людьми своей радостью.
Бильжо повезло осуществить свою мечту и выбрать для жизни место, которое ему нравится. Даже так: место, в которое он безоговорочно влюблен.

Обычно про Венецию пишут люди, находящиеся в становлении и в поиске. Вне зависимости от возраста, все эти писатели и поэты (художники и философы) приезжают в Венецию для того, чтобы восполнить некую внутреннюю недостачу (недостаточность); увидеть беспримерную красоту, причаститься к ней и, таким образом, сформулировать в себе и для себя нечто очень важное.

Да, Венеция щедра на такую гуманитарную помощь.
Ещё бы понять как она работает – как количество художественных (в том числе) впечатлений преобразуется в новое, всеобъемлющее знание о мире и конкретном человеке в нём. Как все эти наши культпоходы по музеям, театрам и концертным залам, чтение книг на отвлечённые темы внезапно (или, напротив, постепенно, незаметно, плавненько) оборачиваются плотностью понимания предметов весьма конкретных и, порой, прозаических.

Бильжо прав: Венеция нужна не для смерти, но для жизни, для того, чтобы обогатившись «суммой знаний накопленных человечеством» , продолжать жить дальше. Смакуя детали и частности. Не случайно он показывает Венецию своей сбывшейся мечты через еду.

Точнее, через питейные и едальные заведения, образующие, таким образом, оригинальный и неповторимый травелог – ведь если ты уже приехал и перемещаться по планете более не грозит, можно затеять путешествие по кабачкам и ресторанчикам, пиццериям, джелатериям и кафе, на открытых верандах которых можно неторопливо записывать в блокнотик чернильной ручкой впечатления сытого человека.


Андрей Бильжо "Моя Венеция"
«Андрей Бильжо "Моя Венеция"» на Яндекс.Фотках

Все мы в Венеции оказываемся проездом, все мы здесь – на какое-то время (не оттого ли, в том числе, город этот оказывается буквальным воплощением метафоры о преходящести всего живого), кто-то на три дня, кто-то на неделю или десять дней, и только Бильжо, вместе с очень немногими счастливцами, называемыми им по именам (Глеб Смирнов, Катя Моргулис, Альберто Сандаретти и Кристина Барбано, коим автор посвятил свой труд) пребывают в этом городе долго. То есть, считай вечно.

Именно поэтому видно с каким нутряным пониманием Андрей Бильжо переживает судьбу Петра Вайля: «Следующий звонок оказался из Москвы через час. Мне сообщили, что Пётр Вайль находится в пражской больнице в состоянии комы. В Венеции незадолго до трагедии Петя квартиру всё-таки купил. Он очень-очень этому радовался. Я как-то даже был у него в гостях. Петя приготовил тогда всевозможные спагетти. А готовил он чудесно и с какой-то невероятной радостью. Я бы даже сказал, с азартом и весельем. Впрочем, с азартом и весельем он делал всё. В своей венецианской квартире Петя почти не успел пожить. Здесь он остался навечно…»

Ибо качество существования здесь, завязанное на качестве жизни, как внешней, так и внутренней, настолько полноценно, что ежели размотать проволоку ежеминутных складок венецианских впечатлений и вытянуть её вдоль Земли, то, вероятно, можно обернуть этой проволокой нашу планету по экватору много-много раз. А то и измерить этим «выпрямленным вздохом» дорогу до Луны. А то и до Марса. Причём, как туда, так и обратно.

Для русской традиции, медленной и печальной, это редкая по своему подходу и крайне важная книга. Её сложно использовать в качестве путеводителя или руководства к действию: все заведения, посещённые автором, конечно, сопровождают рисунки, репродукции меню, флаеров и визитных карточек, даже чеки приложены (их расплывающиеся от фотоувеличения шрифты приложены к началу каждой из 31 глав, однако, когда я попытался повторить путь Бильжо с помощью карт и Интернета, у меня мало что вышло: некоторые ресторации я не так и не отыскал (даже приблизительно).

Но даже если и представить, что, обрадовавшись рекомендациям («вкусно и дёшево») и решив советоваться с «Моей Венецией» в полевых условиях, ты таскаешь с собой этот увесистый, любовно изданный том с большими белыми полями, становится не по себе: чужое счастье так же неудобно и сложно применимо к действительности точно так же, как и чужой сон. Важно обзавестись своим.

Однако, показательна сама эта тенденция к выпуску «итальянских книг», лишённых чёткой утилитарной надобы. Полуальбомы, изданные на плотной, порой лощёной бумаге, трудно представить в своём рюкзаке или, тем более, походной сумке трёхтомник Ипполита Тэна или Павла Муратова или даже однотомную «Особенно Ломбардия» Аркадия Ипполитова.

Она тоже превышает привычный формат и в ней, кстати, муратовские «Образы Италии» именно так и охарактеризованы: «Не путеводитель, и не дневник, эта книга явилась обобщением двухсотлетнего опыта прямого взаимодействия России с Италией, ответом на вопрос, ставший исконно русским: «Ты знаешь край?» Для того, чтобы узнать край, где мирт и лавр растёт, глубок и чист лазурный неба свод. «Образы Италии» читают и перечитывают, совершенно не обращая внимание на то, что изменились транспортные средства и нет в книге ни адресов гостиниц, ни ресторанов, ни руководства по шопингу…»

На обложке ипполитовского творения начертаны слова кинорежиссёра Андрея Смирнова: «Я давно жду эту книгу, мне не терпится взять её в руки, полистать, вдохнуть типографский запах. А потом, как водится, залечь на диван, вырубить телефон и, никуда не торопясь, наслаждаться с первой строчки…»

«Как водится», «никуда не торопясь…» Неформатные книги не предназначены для туристического употребления, вот что важно. Выбиваясь за привычные очертания, эти красивые и дорогие книги нужны для самодостаточной грёзы, легко зажигающейся от чужих воспоминаний.

Давно примечено: влюбленный человек так заманчиво говорит о предмете своих привязанностей, что повстречавшись с ним в реальности, слушатель, скорее всего, будет разочарован. Я сейчас не о самой Венеции говорю, но о механизме переноса прелести рассказа на очарование объекта.

Тем же, кого «мучает только один вопрос: «А что, правда в Венеции плохо пахнет» Бильжо советует быстро поставить «эту книгу обратно на полку. Она точно не для него. Ни книга, ни Венеция. Не надо тратить время и деньги зря».

Именно так, как водится, никуда не торопясь, растянувшись на любимом диване, важно отключиться от удушающей реальности, бой с которой давно и безнадёжно проигран, чтобы погрузиться в золотые сны с предзакатными колоколами. Чью-то сублимацию, вероятно, устроят детективы или нечто иное, очевидно сюжетное, да только есть, существуют любители проникать на чужие территории посредством заранее отловленных и отжатых психографических рефлексий.

Кажется, это самый безнадёжный случай сублимации, завязанной на хотя бы потенциальную возможность воплощения. Ну, да, ведь с фантастическим романом или антиутопией особенно не забалуешь. Хотя…

Лёгкость сибаритствующего подхода в «Моей Венеции» обманчива: за внешней безмятежностью опытного, хорошо пожившего человека, смотрящего на птиц и фотографирующего забавные граффити, возникает стройная персональная стратегия, сумевшая привести рассказчика к успеху. К «сахарному дневнику моих путешествий».

Конечно, путь Андрея принципиально неповторим: для того, чтобы купить квартиру возле супермаркета «Билла», выходящего витринами на Джудекку, нужно много трудиться, придумать Петровича, воплотив его в сотнях рисунков и создать клуб его незабвенного имени.

Другое дело, что, основываясь на этом издании, можно легко и изящно сделать мобильное приложение. Уже с картами и закадровым голосом обаятельного и обстоятельного рассказчика, умудрённого не только жизненным, но и эксклюзивным венецианским опытом.

Голос этот, художника и ресторатора, бывшего в одной из своих позапрошлых жизней практикующим психиатром, вполне встраивается в общий оптимистический строй бесконфликтных мобильных программ и приложений, столь обожаемых хозяевами айфонов и андроидов.


Locations of visitors to this page
Tags: Венеция, дневник читателя, нонфикшн, очерки, травелоги
Subscribe

  • Как Инстаграм рекламой сломал себе карму

    Инстаграм ввел рекламу и, тем самым, сломал себе карму. Надо сказать, что до этого он был безупречен – сразу видно, что создавали его умные,…

  • Бытийная мимикрия в районе ЧМЗ

    Каждый день я подолгу жду седьмой троллейбус в самом начале ЧМЗ - городского района, отделенного от всего остального Чердачинска мёртвой…

  • Эрос невозможного. Вершки и корешки

    Давно хочу записать одно наблюдение за модой: есть тенденции навязанные (поверхностные) и такие, как грипп, быстро приходят и быстро уходят, а есть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Как Инстаграм рекламой сломал себе карму

    Инстаграм ввел рекламу и, тем самым, сломал себе карму. Надо сказать, что до этого он был безупречен – сразу видно, что создавали его умные,…

  • Бытийная мимикрия в районе ЧМЗ

    Каждый день я подолгу жду седьмой троллейбус в самом начале ЧМЗ - городского района, отделенного от всего остального Чердачинска мёртвой…

  • Эрос невозможного. Вершки и корешки

    Давно хочу записать одно наблюдение за модой: есть тенденции навязанные (поверхностные) и такие, как грипп, быстро приходят и быстро уходят, а есть…