paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Г. Кайзерлинг "Путевой дневник философа" (2)

Надо сказать, что вторая часть кругосветки (Китай, Япония, Америка, возвращение в Эстонию) мне далась труднее, чем бравурное начало, то есть, первая половина этого здоровенного тома (отъезд из Европы, Шри Ланка [Цейлон], Индия, Гималаи, Пакистан, Бирма, Сингапур).

Метода вживания, поначалу забавлявшая, стала привычной: Кайзингер каждый раз на новом месте начинает растворяться в ландшафте, чтобы почувствовав «гений места», транслировать мысли по поводу, в основном, религии и развития цивилизации.

Фактура мгновенно уходит на второй план и мы оказываемся внутри мыслительного процесса, реконструированного по памяти уже после того, как путешествие было закончено.


Г. Кайзерлинг "Путевой дневник философа"
«Г. Кайзерлинг "Путевой дневник философа"» на Яндекс.Фотках

«Для внешнего формирования жизни, для объективного научного познания лучше всего, как оказалось, [подходит] душа европейца; для реализации в психической области – индийца, душа китайца – для конкретизации идеи, японца – для эстетического постижения природы…»

Сам Кайзерлинг считает свои записки «романом», то есть, вполне осознанно насыщает его предельной субъективностью весьма отвлечённых рассуждений.

Сюжет его – поиск себя и успокоение внутри цивилизационного движения, связанного с разными географическими реалиями, написан точно учебник, разъясняющий и разжевывающий чем Новый свет отличается от Старого, как относится к миру человек Востока, а как – человек Запада, и что из всего этого выходит как в бытовом, так и в метафизическом плане.

Как правило, учебник должен быть написан прозрачно – он усваивается, но не запоминается, опустошённый после извлечения из него возможной суммы знаний.

Так и «Путевой дневник философа», проходящий через несколько стадий перевоплощения и, таким образом, стирающий свои предыдущие реинкарнации, принадлежит к числу быстрозабываемых книг.

Вероятно, такова судьба любого размышления, сборника размышлений, кружащих вокруг одних и тех же тем, исполненного многочисленных находок и точных афоризмов, с лёту определяющих важнейшие точки (смысл жизни, свобода), но, при этом, не дающих чёткого вывода (сухого остатка, конкретных рекомендаций): природа учебника входит здесь в противоречие с природой романа примерно так же, как восточный менталитет отличается от западного.

Это схоже с воспоминанием о самом путешествии, очень скоро улетучивающемся, оставляющем вместо бесчисленного числа подробностей россыпь ментальных слайдов.

Можно, конечно, пытаться воскресить вкусы и запахи с помощью художественных дискурсов, а можно окончательно похоронить то, что было под толщей окончательно отчуждаемых человека от реальности абстрактных рассуждений. Оставляющих тому, что было только одну функцию – повода.

«И вот, пока я живу себе потихоньку, мои воспоминания о просторном большом мире мало-помалу тускнеют. Я уже не без труда воскрешаю в памяти картины Индии, Китая и Японии…»

И, всё-таки, учебник – для внимательного человека, объясняющий как и для чего, всё-таки, следует путешествовать.

«Я, как сущность, остался тем, кем был, пусть я и воспринимал мир то как индус или китаец, то как христианин, то как буддист…»

Но при этом, «цель состоит не во внешнем понимании, а во внутреннем превращении», превращающем актуальный опыт в нечто, расфокусированное внутри тебя.

«Человеческой натуре требуется тем более богатый опыт, чем богаче она сама. Поэтому окольный путь вокруг всего света – в любом смысле – самый короткий путь человека к его сущности…»

Заканчивая книгу в самом начале Первой мировой войны, Кайзерлинг, тем не менее, с особым энтузиазмом смотрит в светлое (его слово), одухотворённое будущее, выдавая массу прогнозов о постепенном развитии человечества.

Сегодня это выглядит не смешно, но забавно, отнюдь не подрывая доверие прочим выкладкам писателя, очень уж складным и удивительно наглядным, идеально ложащимся на современное восприятие: Кайзерлинг очень много рассуждает о том, что такое норма и почему она может варьироваться в духе «что русскому хорошо – то немцу смерть»…
(Кстати, очень много точного и интересного Кайзерлинг пишет о русских (и, почему-то об особенно завораживающих его англичанах, как воплощении цивилизационной нормы и самого жизнестойкого этноса), причём, не особенно фокусируясь на формулировках. И эти, в проброс, как бы между прочим, реплики кажутся мне одним из важнейших достоинств его книги.

«…многие, далеко не худшие, сегодня считают своим идеалом русского крестьянина, стихийного человека, попросту не способного к организации, не имеющего понятия о какой-либо объективизации и даже долге, человека, который подчиняется исключительно своей не имеющей плана субъективности…»

Или: «В противоположность англичанам, русские, с незапамятных времён отличавшиеся добродушием и никогда не признававшие за кем-либо права подавлять других, русские, у которых мировоззрение раннего христианства, можно сказать, в крови, по сей день миряться с произволом…»)

«Путевой дневник философа», таким образом, оказывается наглядным идеальным учебным пособием по преобразованию сырья сырых впечатлений в нечто законченно отвлечённое, утончённо абстрактное.

Когда не только впечатления и воспоминания преобразуются в книгу, но и весь мир существует, кажется, лишь только для того, чтобы превратиться в книгу.
Стать ей.


Locations of visitors to this page




Про первую часть "Путевого дневника философа": http://paslen.livejournal.com/1598822.html
Tags: дневник читателя, дневники, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments