paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Открыл окно (Зона Франко)

Проехала машина. Ребенок несколько раз выкрикнул невнятное, смолк. Общий звуковой фон шипит отдаленным прибоем, точно кино закончилось, а дорожка к нему нет; вот и продолжает литься через экран [окно].
Уже после титров.

Весна началась уже официально, день прогревается до банно-прачечного прикуса. Запахи наплывают незримым маревом, пронизывая кварталы.
Кажется, именно это оттаявшее сфумато более чем определенно влияет на "звуковую палитру" Барселоны. Точнее, на строй и настрой ее звуков, на плотность их и ощутимость.
То суховатую, ломкую, а то какую-то маслянистую.

Горы и море, окружающие карту уличных струн, делают море удивительным (удивляющим) резонатором. Локальной акустической системой, превращающей любой звук еще и в собственный отзвук. В эхо, порой, дырявое (то есть, с дыркой как у бублика внутри), подчас упругое как у мячика и мясистое как у винограда.

Кто-то под окнами разогревает авто: запустил двигатель, хлопает дверцей. Два мужских, стариковских голоса вышивают арабские арабески поверх белого шума с бензинной нотой. Снова проехала машина - и, если судить по звуку: на толстых, как у пустынного джипа, шинах.

Для меня Барселона началась именно с звуков.
У группы Alan Parson Project была пластинка [альбом], посвященная Саграда Фамилиа, записанная в годы, когда об этом чуде природы еще мало кто знал: стройка его была тогда фактически заморожена.
Прежде чем начать петь ласково и протяжно, музыканты группы на пару секунд включали звуковую картинку улицы. Шумная детская площадка (а она действительно имеется со стороны фасада Рождества) плюс перезвон колоколов порождали в голове отчетливую, живую почти картинку.

(Некстати. Это напоминало еще и начало другого винилового шедевра - "Люксембургский сад" Джо Дассена, который невозможно было забыть уже после первого прослушивания. Особенно тогда, в наших семидесятых...)

Я еще ничего не знал о Гауди и даже о Барселоне (даже до Олимпиады было тогда далеко), но сочность и плотность 3d, возникавших в голове слушателя настраивали на исключительность выкликаемого из ничего топоса.

Ушная раковина способна порождать жемчужины, превосходящие свою нематериальную природу; и становящиеся сверхзвуковыми.

Да, потом был 92-ой и попытка Фредди Меркьюри быть в музыке тем, кем был Гауди в архитектуре. Фигура Монттсеррат Кабалье в этой истории более чем случайна, что и доказывает вся ее постолимпийская биография, а вот Меркьюри...

(Еще раз мимо кассы: отчего раньше всех уходят те фигуры мирового пантеона, которых мы сильнее всего ценим? Не мы ли лишаем их жизни, высасывая из них ее без остатка с помощью собственной паразитической любви? Никогда не перестаю удивляться...)

Звуки здесь инсталлированы в пространство и являются музыкой вне зависимости от происхождения. Дело здесь не в "идолопоклонстве перед западом", но другом температурно-важном режиме, окружающем любую звуковую царапину волнолбразным шлейфом; не замечали?

Возможно, дело еще и в том, что незнание местного языка преобразует смысл одних колебаний в совершенно иные. Далекие от суетности. Оставляющие след, долго не расходящийся на поверхности воды.

Акустика территорий, сваренных в мешочек. Нечто, схожее с мобилями Калдера, лопасти которого обернуты целлофаном или пожелтевшей от старости газеты - такой же ломкой и сухой как старые волосы или мысли. Точно, да-да, все эти звуки предумышлены и выпадают с нечетких фотографий из еженедельника, напечатанного доофсетным способом.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Locations of visitors to this page
Tags: via ljapp, бсн, физиология музыки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments