paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Because I do not hope to turn again

Я никогда не играл в компьютерные игры, кроме, разве что, разноцветных шариков, которые надо выбивать снизу, когда они собираются больше трех, хотя иногда одноцветные группы бывают и более объёмными.

Я подсел на эту игрушку два года назад, когда на работе было очень сложно и, после окончания рабочего дня, я так уставал, что не мог читать и писать, сидел и медитировал, не особо занимая руки и голову. Уже потом Галковский сказал, что шарики эти – идеальное упражнение для мужчины за сорок. Главное, сказал тёзка, развить умение бокового удара.

Простая, очевидная игрушка, которая, впрочем долго мне не давалась: дело в том, что если не заметишь композицию, сформированную на выбивание или косой удар придётся мимо «лузы», уровни шариков начинают опускаться (чем ближе к концу матча тем всё ниже и ниже, быстрее и быстрее), пока не заполоняют всё игровой поле и выскакивают за нижнюю черту, оставляя тебя в проигрыше.

Поскольку на уровне задачи ты медитируешь, а не побеждаешь, то и правила тебе хочется изменить под себя. Тогда-то ты и сталкиваешься с физикой устройства игры, которая настроена против того, кто играет. Шарики оказываются заранее запрограммированной силой, бороться с которой невозможно.
Нужно лишь следовать неотменимым правилам.


Именно это не позволяло мне долгое время выиграть: странным, как теперь мне ясно, образом, я долгое время не понимал коренного правила этой игры. Мне-то казалось, что игрок и шарики стремятся к одному и тому же – продержаться как можно дольше на игровом поле, которое есть пространство жизни.

Ведь после того, как шарики, обгоняя усилие игрока, спускаются совсем уже вниз, игра заканчивается и они, недоиспользованные, гибнут в массовом порядке. Лопаются.

Наделяя шарики свободной волей, способной преодолеть волю к Танатосу, я считал, что на каком-то этапе в них должен включаться инстинкт самосохранения, объясняющий им, что особое усердие ведёт к неуклонности гибели.

Очевидно же, что выигрыш мгновенно оборачивается проигрышем и исчезновением этих красивых, разноцветных сущностей, похожих на леденцы (из-за чего, сам себе, я начинал напоминать чеховского Гаева, как известно, проевшего свою жизнь, сознательно разменявшего её на леденцы), из-за чего в игре проявляются новые, незапланированные, трагические обертона.

Вот если бы шарики не лопались и продолжали стекать вниз, «за кадр», можно было бы решить, что там, на изнанке поля, у них продолжается иная, незримая жизнь, однако, программку для неё писали философы, вложившие в правила онтологическую неизбежность ухода.

И тогда, на следующей стадии привыкания, я смирился с неизбежностью этого космогонического выверта: если я не смогу уничтожить все эти разноцветные линейки, постепенно, по мере выбывания тех или иных цветовых формаций, они будут стремиться к самоуничтожению, подобно ордам безголовых анонимных сущностей и убьют сами себя.

Со временем мне пришлось снять свою претензию к разработчикам: да, всё-таки, они сделали всё правильно и в соответствии с базисными законами мироздания: хочешь ты или нет, но любая игра заканчивается, как бы ты не оттягивал возможность финала.

И никакие инстинкты самосохранения не властны над этим неукоснительным и неотменимым тяготением к нижней границе, за которой ничего нет и быть не может.


Locations of visitors to this page
Tags: банальное, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments