paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Х. Мураками «1Q84». Том второй

Кажется, это самый литературный (литературоцентричный) из романов Мураками, роман о романе, о писательской судьбе и книгоиздательской метафизике.

Один из двух главных героев, Тэнго не только редактирует роман, ставший бестселлером и открывающий ворота в параллельную реальность (на протяжении двух томов он выступает как чистый макгаффин и только в конце второго тома Мураками пересказывает его содержание «близко к тексту»), но и сам пишет (а то и не пишет) собственный роман, который вполне может оказаться «1Q84».

Персонажи здесь, кстати, постоянно апеллируют к русской культуре, цитируя и ссылаясь на Чехова («Остров Сахалин») и Достоевского («Братья Карамазовы») даже, чем на эмблематический роман Оруэлла (смысл его привлечения я пытался понять, пока читал первую часть трилогии), хотя правильнее было бы упоминать Пелевина и Сорокина.

Пелевина – за пристрастие практически всех второстепенных персонажей говорить дзенскими парадоксами, Сорокина – за финал второго тома и за то, что в финале сорокинской "Метели" приходит не Фортинбрас, но китайцы (не японцы, конечно, но близко же), а, главное, за присутствие в «1Q84» невидимых обычному миручужих – странного, потустороннего народца Little People, поселающихся то в козах, то в людях и плетущих из воздуха постоянно увеличивающийся в размерах кокон.

Эти Малые поселяются в реальности, паразитируют на человеческих эмоциях и поступках, пытаясь полностью подчинить себе [их] носителя, влияют на биографию, запугивают, устраняя близких (самые слабые звенья сильных людей) или грозя, в собственном бессилии, грозами – если человек способен им противостоять, сопротивляться.

Little People выступают вестниками судьбы, работая через последствия причинно-следственных связей – своими поступками каждый из нас сплетает свой собственный кокон, внутри которого вызревают черные змеи. Именно малые и организуют своими хотениями параллельные реальности, в которые человек попадает как муха в паутину, поэтому нужно всегда (!) отдавать отчёт в том, что ты делаешь.

Короче, ты в ответственности за тех кого приручил, хотя приручать, в первую очередь, нужно самого себя. Особенно когда всё в этом мире связано друг с другом и сплетено в единую систему.

Про первый том романа: http://paslen.livejournal.com/1549701.html

Метафизическая подкладка «1Q84» состоит из слабоалкогольного (как Мураками и любит) коктейля психоанализа и тщательно проработанного юнгианства (две луны в небе, маркирующие существование параллельное реальному, это, конечно, же история про аниму), обломков и обмылков самых разных мифопоэтических систем – от древнегреческой (парки лепетанье, Эдип-царь) до фильмов последнего времени (фикус, единственное живое существо, к которому в первой реальности так трепетно привязана Аомамэ явно позаимствован из «Леона»), ну, и тд.

(Интересно, что переводчик Дмитрий Коваленин оставляет написание Little People на английском языке, что способно развернуть «1Q84» в ещё одну плоскость – геополитическую: если у Сорокина пришельцы, сочащиеся в трещины мироздания и нарушающие привычный ход жизни – китайцы, то для японцев таким судьбоносным вторжением может оказаться влияние западной культуры, плетущей внутри традиционного социума свой собственный пустотный канон-кокон, не зря же герои многих книг Мураками жить не могут без джазовых и симфонических пластинок, не зря им постоянно фиксируются европейские и американские лейблы едва ли не по всей парадигме бытового потребления – от продуктов и алкогольных напитков до одежды…)

Второй том показался мне интереснее и, что ли, плотнее первого, лишь набирающего скорость – здесь есть пара действительно захватывающих (не оторваться) сцен-жемчужин, с которых, как мне кажется, и пошёл завязываться и раздуваться вширь первоначальный замысел-толчок книги.

Самый эффектный эпизод – когда наёмная убийца приходит к своей последней и самой труднодоступной жертве – лидеру религиозной секты, а тот читает её мысли, используя как гаджет для самоубийства (внутри него уже давно живут чужие, используя его для того, чтобы подобрать к рукам всю секту)…

И это никакой не мистицизм, но, скорее, скептицизм, заставляющий Мураками создавать ненаучно-фантастическую систему в духе «правила одного допущения» Братьев Стругацких – они, кстати, точно так же близки духу и букве «1Q84», как Пелевин с Сорокиным (японец и русский – братья навек? Хотя, скорее всего, это случай когда дух веет где хочет), причём не столько этим своим технологическим ноу-хау, сколько желанием использовать беллетристическую матрицу для отвлечённых метафизических формул, выражающихся не только на сюжетном, но и на незримом «купольном» [обобщающем] уровне.

Про скептицизм. Битва с реальностью обязательно проиграна или будет проиграна – отсюда, кажется, такое огромное количество литературных текстов, пытающихся выйти за границы бытовухи с помощью всевозможной инфернальности, фантасмагорий, фантастических допущений и прочих схематических выходов [попыток выхода] вовне.

К сожалению, реальность как таковая не даёт более писателю никакого существенного информационного повода к преодолению мелкоскопичности своего существования, поэтому практически каждый, замахиваясь на эпопею, вынужден прибегать к «богу из махины».

Тут ведь что ещё важно (меня на эту мысль навели некоторые выкладки Джона Рёскина в книги «Камни Венеции»): как не странно, но именно религиозность сознания, вместо того, чтобы вязать и сковывать, давала художнику свободу и лёгкость, ощущение полёта и обилие внутреннего кислорода.

Чем больше веры – тем больше света и простора, простоты преодоления законов гравитации, совершенно уже как-то позабытых человеком нового и, тем более, новейшего времени. И даже уже не реконструируемых: сама физика секулярного текста необратимо меняется, незримо и неосознаваемо уплощаясь на атомарном, что ли, уровне.

Мы не можем по другому, даже не знаем как это делается. Постоянная эмансипация связана с утратой каких-то навыков (помните, как близнецы в «Мери Поппинс» понимали и говорили по-птичьи?), вот почему детская эпистема, особенно после Фройда, воспринимается только через травму. Вот отчего нужен Юнг с его вниманием к архетипическим пластам глубокого залегания.

Вот почему Мураками нужна странная, алексичная девочка, лишённая месячных и культурного опыта: только она и способна создать на новом этапе нечто непохожее на то, что существует сегодня в литературе.

Ну, да, вскрытие приёма здесь – тот самый роман, который написала визионерствущая Фукаэри, дочка лидера секты и который переписал, вслед за ней, Тэнго. Если я уж решил, что это, прежде всего, литературный роман, своеобразное «Восемь с половиной» от японского романиста, то главное здесь – невозможность написать то, что тебе хочется, обречённость на недотянутость первоначального замысла, первородной интенции.

И дело не в том, что Мастеру не хватило (не хватает) мастерства, всё и сложнее и проще: не нужно заходить на территорию Бланшо, чтобы осознать, что существующий текст – всегда компромисс, как любой современный опус, произведённый внутри кокона товарно-денежных отношений.

Связанность всего со всем вяжет по рукам автора и его потребителя, предлагая, в конечном счёте, случайный отблеск и бледную копию того, что могло бы быть.
Все бои с реальностью проиграны, утешительное искусство несовершенно: все мы, и со стороны творца и с воспринимательной стороны, слишком завязаны на бытовой, лишённый метафизического измерения, ритуал. Идёшь ли ты на концерт (дорога в зал, соседи, музыканты), читаешь ли книгу, смотришь ли картины в музее – всё это лишь отдалённые отсветы чего-то настоящего

То, что Мураками не может дать хотя бы куски книги Фукаэри, сделать «текст в тексте», но лишь меланхолически пересказывает его через Аомаме, и то не сразу, но долго не решаясь это сделать и обнародуя пересказ в конце второго тома, когда читатель уже интонационно убаюкан, говорит о смысле этого текста гораздо больше говорящих человечков и двух лун.


Locations of visitors to this page


Если кому Мураками не хватило, могу порекомендовать одну русскую книгу, напоминающую «1Q84» как двоюродный брат-близнец, хотя и гораздо меньшую по объёму. В ней тоже есть две параллельно рассказываемые истории, предельно заземлённые в быт, комментирующие друг друга и, в конечном счёте, «выходящие в астрал». Здесь тоже есть поиски и «скука бытия», преодолеваемая с помощью этих поисков, та же меланхолия провинциального (читай, заброшенного) существования и неброский экзистенциальный пафос.

Переклички с «1Q84» случаются, порой, поразительные, хотя автор не имел ввиду Мураками и издал свой текст на пять лет раньше.

Прошёл он, разумеется, незамеченным, потому что автор его не сидит в коконе интернациональной популярности, не является брендом и не выпекает, как заговоренный, для книжного рынка всё новые и новые кирпичики.

В книге этой, правда, нет двух лун и Little People, зато есть вполне секуляризованные ангелы, ну, то есть, это тоже сугубо современное, беллетристическое произведение, похожее на телесериал, поскольку в нём постоянно что-то происходит.

Нужно быть включенным в кокон книгоиздания, чтобы тебя заметили, чтобы ты не писал.
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments