paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Ангелы на первом месте". Роман. Продолжение следует


17.
Тут следовало учитывать весьма важное обстоятельство: многие сетевые жители произвольно выбирали себе пол, меняли места проживания, профессии, не говоря уже о внешности. Поэтому Макарова вычисляла "правильных" мужиков - которые не скрывались за витиеватыми псевдонимами, описывали реальную жизнь (достаточно понаблюдать несколько дней, чтобы понять: придуманные персонажи, как правило, однобоки, ибо придуманы из-за какой-нибудь одной, всепожирающей страсти). Хотя и здесь никаких гарантий не существовало.

Но Макарова, очищая очередную дольку чеснока или закуривая новую сигарету, анализировала расклады: вот они договариваются о встрече в "ИГО" или культпоходе в музей кино, отражаются после этих встреч, в чужих дневниках, ага, значит, человека можно хватать, присваивать и любить. Если захочет, конечно.
Февраль вышел противным, слякотным. Снег сошёл почти, облез точно старая меховая шапка, обнажив прошлогоднюю грязь и мусор годичной давности. Порывистый ветер, сонные люди, мятые и немытые, словно бы вылезшие из-под растаявших сугробов, в низком небе - низкие птицы. Стоило Макаровой выйти на улицу, начинало казаться, что от земли идёт пар - вся зараза и бактерии, застывшие по зиме, укрытые бинтами сросшегося с землёй, снега, оттаивают и поднимаются вверх - мимо рта и носоглотки - образуя облака и переменную облачность, пропитывая ни в чём не повинных горожан, бледных детей подземелья.
Зато дома - тишь и гладь, муж лежит, не шелохнется, батареи топят словно в крещенские морозы - на всю катушку, по телевизору - фигурное катание, в "Живом журнале" - бурная, многоголосая, разноцветная толпа - словно конфетти или фруктовые леденцы, истошно рекламируемые по первой программе "Общественного телевидения".

18.
Макарова ведёт охоту осторожно, не привлекая внимания, шаг за шагом выискивая - ну, в кого бы влюбиться.
Пока что, предварительно, остановилась на drozd'e, музыканте оркестра Мариинского театра, недавно переехавшем в Москву. Привлекал и её главный местный аристократ vikont, писавший редко, туманно, но краси-во-о-о-о-о…
И, наконец, rasteehead бесстрашно отправившийся, наконец, лечить зубы, нравился, но, если честно, был весьма свободен в обращении с дамами, то есть, откровенно радовался жизни и не стеснялся слыть бабником. Однако, все эти расклады Макарова затевала только для того, чтобы скрыть давно известное ей обстоятельство: если и был кто-то в голове Макаровой вне конкуренции, так это - foma, главный и наиболее таинственный заговорщик.
Дневник его она исползала вдоль и поперёк, изучила календарь и "more details", содержащих самые немыслимые статистические данные о сетевой активности fom'ы.
Например, количество комментов и постов, любимое время писания и запощивания, наиболее интересные ему юзеры и френды (вычисляется по количеству посещений и посланных комментариев), да мало ли ещё что.
Не зря многими считалось, что "Живой журнал" существовал в режиме самодоноса, самооговора, распластанный между исповедями и откровениями, типа "только что я съел апельсин с тремя десятками косточек".



Locations of visitors to this page
Tags: Ангелы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments