paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Питер Акройд "Венеция, прекрасный город", Изд-во Ольги Морозовой

Проблема этой книги одна, но фундаментальная: дело в том, что такую книгу можно написать не выходя из дома.

Конечно, все чудеса и прелести самого прекрасного города на планете испытаны автором (как он сам себя в тексте называет) на себе, однако, эффекта присутствия не возникает, даже несмотря на несущие лейтмотивы, к которым Акройд постоянно возвращается, описывая свет и цвет воды и домов на воде, а так же бликов и отражений…

В книге нет живых людей, хотя и описываются десятки персонажей, служивших возвеличиванию Венеции; впрочем, вероятно, таков замысел биографии города, плотно ассоциирующегося со смертью и умиранием (не зря глава «Смерть в Венеции» ему особенно удалась).

Короткими, чаще совсем уже простыми предложениями, точно заранее заточенными под переводы (и, кстати, позволяющий брать в соседних предложениях совершенно разные темы), Акройд описывает Венецию как человека, что вполне естественно для изобретённого им жанра «биография города» или даже как неизвестную планету, свет от которой приходит к нам спустя столетья.

Он описывает её как чужак, как сторонний наблюдатель, как птица, пролетающая мимо, внимательная, но безучастная: авторская страсть, а она там безусловно имеется и именно ей движим текст, большей частью, основана не на эмпирических наблюдениях и авторефлексии, но на переработке уже готовой информации; однако, какая разница как реализуется возможность быть поближе к Венеции…

…понятно же, что работа над книгой о таком месте – хороший (практически идеальный) способ замотивировать себя на поездки, осуществить их, завязав нужные знакомства, погрузившись в волнующие тебя материи.


Не зря, между прочим, Акройд цитирует Казанову, комментируя его слова с пониманием: «Моим основным занятием в течении жизни всегда было услаждение собственных чувств. Ничего более важного я никогда себе не представлял…» Пожалуй, эти слова можно считать основным догматом, своего рода, символом веры венецианцев…» (стр. 295).

Прагматический подход не случаен: автор постоянно аппелирует к хозяйственной хватке венецианцев, утилитарному складу их ума и мироощущения, парадоксальным образом, сотворившим сновидческий, самый умозрительный город в мире.

Кстати, во время чтения неоднократно ловил себя на том, что если вычесть из Венеции всю морскую и эстетически насыщенную составляющую (хотя, конечно, вряд ли такое возможно, но попытаемся), выйдет топос категорически похожий, едва ли не тождественный… Москве и москвичам.

К чести Акройда следует сказать, что большинство вопросов, которые этот город ставит перед тем, кто им интересуется, Акройд ответил; неглубоко, но ответил (хотя использовать её в качестве бедекера невозможно; она "научно- и художественно- популярна для интересующихся вообще; для идеального ввода в тему).

В его книге масса остроумных и точных наблюдений, а многочисленные цитаты и источники подобраны просто замечательно – так и видишь стопки книг, окружающие письменный стол англичанина в полный человеческий рост.

Это книга эпохи Википедии, сделанная как собрание микромонографий – все 37 глав построены как детальное рассмотрение того или иного вопроса; причём по тому, как Акройд пишет становится понятным а) что ему самому интересно (глава о еде занимает три разворота, о Тинторетто и Тьеполо – несколько десятков, а в главу о тяжёлой женской доле вклинивается рассказ о засилье в Венеции гомосексуалистов, с которыми боролись легализацией и доступностью проституток); и б) какие Автору доставались источники (точнее, с какими источниками и по каким темам ему повезло).

Так уж вышло, что параллельно с «Венеция, прекрасный город» я читал ещё несколько книг всё о том же предмете: скажем, книгу Евгения Яйленко о несуществующей венецианской античности, которую едва ли не с нуля разрабатывали местные художники, а так же монографию П. Барбье о музыкальной жизни Блистательной времён Вивальди, не говоря уже о Рёскине.

Так вот у Акройда я встречаю следы всех перечисленных выше книг, или на уровне цитат (как это случается с Рёскиным, авторитет которого обойти невозможно), или на уровне концептов (как это происходит с исследованием Яйленко, находящемся в русле искусствоведческого мейнстрима).

Или же на уровне фактуры, как это вышло в заключительной главе книги, посвящённой Вивальди и специфике барочного исполнительства…
(Тут надо сказать, что биография Акройда построена как свободная композиция глав, которые [когда, разумеется, это не касается исторической конкретики с жестко обусловленными причинно-следственными связями] можно легко поменять местами – я подумал об этом, когда после описания языковой специфики венецианского диалекта, тюрьмах, львах, мощах святых, религиозных и экономических войнах, специях и строительных материалах, туристах и паломниках Акройд немотивированно возвращается к темам Веры и Божественного)
Акройд вступает в неравное противоборство со всем тем невообразимым массивом книг и текстов, написанных о Венеции экстенсивным способом ведения хозяйства, что называется, закрыв тему.

Точнее, практически все темы (они же стереотипы), так или иначе, связанные с этим невечным городом.

Таково величие замысла, такова авторская претензия и вера в силы собственного стиля (безумству храбрых поём мы славу), способного создать нечто новое на территории заезженной сотнями предшественников.

Другие, ведь, разрабатывая ту или иную тему, стремятся к созиданию новых смыслов и новых метафор, Акройд же поступает иначе – он обобщает всё то, что было накоплено, обильно цитируя всё, что идёт на пользу книге или пересказывая своими словами то, что было извлечено из обильной библиографии.

На которую, кстати, в книге Акройда нет ни одной ссылки.


Locations of visitors to this page
Tags: Венеция, дневник читателя, монографии, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Москва - Париж

    Лампа в фойе Зала Чайковского, модель скульптуры "Рабочий и колхозница" в Третьяковке на Крымском валу; крыша музея Д'Орсе и Ника…

  • Ещё о скульптуре

    Фонтан Стравинского работы Тэнгли и мастерская Бранкузи, восстановленная возле Бобура и превращённая в застеклённый инвайромент - пример…

  • Лувр. Рука Победы

    Венеру Милосскую выставили после реставрации совсем недавно; но вокруг неё постоянная непробиваемая толпа, как у Джоконды. Туристы слепо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments