paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Е. Яйленко "Венецианская античность". НЛО. Серия "Очерки визуальности"

Дело в том, что в Венеции никакой античности не было: у неё своя история и собственная гордость с совершенно иными истоками.

Именно на этом основании, кстати, долгое время выстраивалась политика противопоставления Венеции и Рима, который вёл свою родословную сами знаете от кого, тогда как венецианцы в лагуне взялись как бы из ниоткуда.

Венецианское искусство было сугубо религиозным; из Рёскина мы знаем про пик её архитектурного развития, оставивший нам памятники романского и готического стиля с мавританскими и прочими византийско-восточными примесями.

Из того же самого Рёскина известно, что исторический разлом, после которого Венецианская цивилизация пошла на убыль (и то, что мы знаем, ценим, любим, по Рескину всего лишь последыш, тень, отражение подлинного величия) в 1418 году, когда умер Карло Дзено.

В этот момент, так уж совпало, начало царствования Фоскари омрачили не только война с чумой, но и кризис «живой религии», как её называет Рёскин.
Это немедленно отразилось и на венецианской живописи: де, картины братьев Джона и Джентиле Беллини еще проникнуты подлинной трансцендентальностью, а вот опусы его учеников и последователей, Тициана и, тем более, Тинторетто (не говоря уже о Веронезе или Тьеполо) нет.

Для всех творивших, начиная со второй четверти XV, религиозные сюжеты – всего лишь формальная задача, «темы для выражения живописной риторики – композиции и света…»


Показательно, что Евгений Яйленко начинает свою книгу очерком исследования рисунков Якопо Беллини, отца Джона и Джентиле, который первым в истории венецианского искусства обратился к античным реалиям.

Антики были в частных коллекциях городских богачей, так же в Венеции работала масса антикварных лавок; Якопо Беллини начал с зарисовок монет и гемм, мраморных изваяний, которые сочетал между собой, вырабатывая новую для своей родины тему.

Это очень важный и не всегда осознаваемый момент: то, что нам кажется теперь очевидным (обилие на итальянских фресках и картинах обнажённых греческих и римских богов и героев) когда-то возникало и изобреталось ab ovo: ничего, ведь, кроме средневековых икон и мозаик не было, а потом, вдруг, или не вдруг, откуда-то взялось и попёрло.

Как произошло изобретение античности в Венеции и чем античность стала для венецианского искусства, как развивалась – вот что исследует Яйленко на примере сначала рисунков Якопо Беллини, затем основываясь на идиллических картинах Джованни Беллини и Джорджоне.

Пасторальная тема возникла у живописцев, которых московский исследователь вызывает в качестве свидетелей социокультурных изменений в Венеции, реакцией на постепенную утрату «живой, а не ритуальной религии», а так же беспрецедентного давления венецианского государства, выдавливающего состоятельных граждан на территорию Террафермы.

Здесь, помимо прочего, Яйленко даёт самые разные версии и трактовки самых таинственных картин венецианской школы – «Грозы» и «Сельского концерта» Джорджоне, а далее, в следующей главе, не менее зашифрованных полотен Тициана (особенно эффектной оказывается интерпретация «Истязания Марсия»).

Тут ведь что важно: подлинные смыслы великих картин никому не известны; имеют хождение десятки версий, ни одна из которых не может быть стопроцентной.

Искусствоведы соревнуются между собой, интерпретируя холсты через собственный опыт и знания, когда степень убедительности зависит от кропотливой исследовательской работы: важно знать и «первоисточники» и исторический и художественный (философский, библейский, какой угодно, вплоть до детального искусствоведческого) контексты.

Яйленко "снимает" показания, читая шедевры так, как следователи читают улики, на основании особенностей иконографии раскрывая особенности того самого "города и мира", интерес к которому приводит, порой, к экзотическим библиографическим спискам.

Античность для Венеции была фантомной болью, "воспринимаясь по преимуществу как мир мыслей и чувств, а не активных действий" и конкретных материальных носителей; вот почему и приходилось изобретать её заново и местном материале, который, разумеется, не имеет ничего общего с подлинной древней Грецией.

Ну, и, соответственно, говорит не столько о восприятии чужой культуры, сколько об осознании особенностей своей собственной (очень своевременная и нужная книжка!)

Евгений Яйленко дотошен и деловит; вместе с развитием античного искусства (от рисунков к первым сюжетным картинам, после чего, в финале, апофеозом, он переходит к фрескам Веронезе и Тинторетто во Дворце дожей), развивает и свой стиль, точно постепенно раскрывая крыла и взлетая.

Впрочем, стиль монографии наукообразный, без литературных излишеств, хотя по тому, как Яйленко излагает видно, что Тициан ему нравится явно больше старика Беллини и даже Джорджоне.

Это очень красивая схема – постепенно наращивать обороты («…я постепенно скорость разовью…»), начиная с хрупких набросков и заканчивая широкоформатными апофеозами, разреженными тысячами ссылок.

Но из-за этой спецификации и возникает основной вопрос адресата исследования: кому оно адресовано? Горстке специалистов, которые уже давным-давно в теме или, как написано в аннотации, «просто читатели – увидят венецианское Возрождение как увлекательное зрелище…»?

Об этом я подумаю, прочитав вторую книгу Яйленко, посвящённую итальянской теме в русском искусстве и русском артистическом присутствии в Риме, а пока скажу про оформление.

Понятно, что это красивый и концептуальный ход – иллюстрировать книги серии «Очерки визуальности» подслеповатой, чёрно-белой, вклейкой в советском полиграфическом стиле «честная бедность»; но для такой книги, как «Венецианская античность», на две трети состоящей как рыба из воды из развернутых экфрасисов (описаний) всяческих художественных ценностей, вопрос точного иллюстрирования – вопрос формообразующий.

Тем более, когда список иллюстраций, странным образом, расходится с заявленным ассортиментом, который способен вызвать у того самого «простого читателя» из аннотации, нешуточный когнитивный диссонанс. Не говоря уже о горстке специалистов.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, монографии, нонфикшн, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments