paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Бал манекенов (2)


Тут ведь, на самом-то деле, важнее всего не качество(а) игры или сценографических придумок, музыки или света; всё проще: регулярность – вот что в наших театральных делах главнее главного.
Провинциальная [культурная] среда не знает плотности; это не «сто лиц», способные держать ландшафт, создавать накопительный культурный слой – когда людей вокруг мало то все усилия уходят в песок (если почва, конечно, песчаная и в чернозём – только если не в Нечерноземье, разумеется).

Искусство (впрочем, как и многие другое) здесь возникает усилиями одиноких энтузиастов, вместе с ними проявляя и исчерпывая собственные ниши. Здесь каждый напересчёт и каждый сам себе институция; поразительно, но «люди творческих процессий», занимающиеся примерно одним и тем же и живущие в одном не самом большом городе, не видят и не слышат друг друга десятилетиями, встречаясь гораздо реже москвичей или питерцев.

Страна обитания [вынужденно] делает их интровертными, завёрнутыми на свой дом, внутри которого есть нычка, в которую можно спрятаться (в худшем случае) или же интернет (в лучшем), а антропологической смородины им и в троллейбусе хватает.

Казалось бы, не до театра, но, тем не менее, если не театр, то что же?



Играешь, ведь, по правилам: материализуешь заявленное и как бы всем очевидное: вот если говорят про «театральную общественность», то где она? В чём её роль?

Будучи завлитом и используя «служебное положение», я попытался привлечь и сплотить, поставить на службу, затевал пресс-конференции и круглые столы, «обсуждение в печати».

Без толку! Пока пинаешь в спину, организовываешь, что-то ещё изображается, но стоит отпустить вожжи и всё мгновенно расползается в стороны. Никому ничего не нужно.

Никому, разве что, кроме актёров, которые готовы убивать всё свободное время с любым режиссёром и в любой пьесе, слепо веря всем, кто верит им.
Так дети верят в Деда Мороза, делающего их жизнь, более-менее, осмысленной.

Так, кстати, и понимаешь (начинаешь понимать), что театральные – особый антропологический тип, в котором главное даже не лицедейство, но активная жизненная позиция, помноженная на несовершенство жизни (театр своей и чужой бедой живёт), обрекающей актёров на эти стены, ими же и превращаемые в Плот Медузы.

Существование театра как фабрики искусства, работающей каждый день (то, что «губит», ну, или снижает пафос и иммунитет жизнедеятельности многих коллективов) – вот что позволяет такому театру выживать – в крупном областном или, реже, районном центре просто нет иных точно таких же регулярных, ежедневно работающих институций (библиотеки, понятное дело не в счёт: для библиотек не наряжаются).

У меня тогда же случился спор с Татьяной Ильиничной Сельвинской, ставившей в Цвиллинговском «Чума на оба ваши дома» (в основу оформления положила распиленную на отдельные доски-скамейки фреску Учелло): спастись можно в одиночку или гуртом?

Для меня-то ответ очевидно склонялся в сторону предельного индивидуализма, тогда как мэтр отечественной сценографии твердила, сжав зубы, про то, что «только сообща…»

Тогда-то и подумалось про «Титаник» или «Плод Медузы», с которого не выдержав, сбежал, крысёнышь…

…Регулярность, а не актуальность или качество, вот что противостоит бессобытийности и разреженности.

***
Чердачинские театры обречены на отставание, так устроена их инфраструктура, так организован их «творческий процесс», из-за чего им как бы, ну, совершенно нечего сказать: сегодня даже газеты отстают от информационных потоков, бессмысленных и беспощадных, а у академической драмы или ТЮЗа, не говоря уже о «Манекене» или «Камерном», просто нет современных способов существования на сцене.

Их в Москве-то, адекватных времени и месту, раз, два и обчёлся, а на Южном Урале – и чтобы без громоздкой и тяжёлой артиллерии классического психологического?

Мне это напоминает терапевтический эффект от самых дурных и намеренно глупых ситкомов, на фоне которых даже самый отъявленный фрик, даже самая странная семейка будут выглядеть самыми обаятельными и привлекательными.

Так и тут, вероятно – приятно же чувствовать себя продвинутым на фоне чужих стараний, не так ли? А иначе зачем идти я даже не знаю.
За историей, показываемой с одним антрактом, следить?

Нынешний зритель никаких иных высказываний в массе своей не считывает, единственное, что его может зацепить – история, особенно если она про интриги или про чувства…


Locations of visitors to this page


А я ведь ещё помню времена, когда ходили на актеров – на В. Милосердова и Л. Варфоломеева, Б. Петрова и Ю. Цапника, П. Конопчук и Н. Кутасову, Т. Каменеву и Л. Чибирёву. И помню, как билеты на «Бал манекенов» Ежи Яроцкого обменивали на какой-то иной дефицит.

Спектакль этот я смотрел ещё в старом здании Цвиллинговского тогда театра (сейчас в этом помещении существует ТЮЗ, а уникальную фамилию «Цвиллинг» в названии главного театра Южного Урала бездумно заменили на фамилию «Орлов», точно вся труппа в один мог поменяла прописку), с переполненного балкона и не помню в своей зрительской практике момента более сильного чем момент, когда бутафорская голова Юрия Цапника, игравшего в «Бале манекенов» главную роль, выкатывалась из-за кулис…

Кажется именно тогда во мне что-то и перещёлкнуло, заставив поверить, что в этом пылевом облаке и сокровенной темноте, обнимающей края сцены, заваривается нечто настоящее…
Tags: Челябинск, прошлое, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments