paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Рестроспективы Брассай и Бальтерманца в ММАМ


Ретроспектива Дмитрия Бальтерманца, одного из главных (известных, официальных) советских фотографов, осознанно или нет, расположилась напротив большой (монографической) выставки Брассай, хотя Брассай, всё-таки, предъявлен на полэтажка выше.

Два классика, чёрно-белый и цветной (точнее, выцветший), нутряной (приватный, сюрреалистический) парижанин и обложечный москвич: «Огоньки» разных эпох разложены здесь же в витринах и, порой, кажутся более интересными объектами чем сами фотографии, зачастую сделанные для официальной хроники (Сталин, Берия, Хрущёв, Брежнев, Гагарин сняты со столь близкого расстояния, что любые сомнения в близости фотографа власти отпадают).

Экспозиция Брассай построена тоже шире фотографий (виды ночного Парижа, фотографии звёзд искусства и обитателей злачных мест): в неё включены несколько скульптур фотохудожника (угловатые, заточенные под африканские примитивы, кубистические лица, отсылающие то ли к раннему Джакометти, то ли к не очень позднему позднему Бранкузи. Одна из таких фигурок, помнится, стоит на могиле Брассай), гобелен, исполненный по его рисункам, сами рисунки, явно сделанные под влиянием Пикассо и беглые наброски (в основном, искорёженные ню).

Объекты, кстати, со снимками рифмуются как-то не очень, точно занесены они из какой-то иной экспозиции: фотографии Брассай словно бы направлены на фиксацию пара, дыма, гнилых испарений, чего-то крайне нестойкого, зыбкого и мгновенно рассеивающегося (даже если, при этом, мастер фотографирует бордюр или крышки колодезных люков, с которыми, казалось бы, ничего заметного не происходит).


Все эти артефакты и материальные объекты, впрочем, как и снимки, весьма безыскусные, хотя и напоённые суггестией, точно пробивающейся сквозь толщу времени, обобщают (даже и в фотографической части; достаточно вспомнить Ман Рея и других фотографов, совсем недавно показанных в ГМИИ на выставке вместе с Брассай) стилистические находки «Парижской школы», одной из главных модернистских доминант ХХ века.

Точно так же, как и Брассай, Бальтерманц – один из структурообразующих производителей советской соцреалистической иконографии, которая возникала из снимков, чтобы затем тиражироваться в рисунках, картинах, скульптурах и декоративно-прикладном искусстве.

Стиль (дискурс, жанр) Бальтерманца более близок другому классику французской фотографии – Картье-Брессону с его практикой «решающего момента», более соответствующей динамике бурной советской истории (особенно в военных снимках).

Кадры Брассай внешне статичны, ведь он обращён внутрь человека и истории конкретного человека (конкретного города, но неконкретного, как бы обобщённого ночного мгновения в нём).

Этим направлением взгляда, экстравертном, в одном случае, и интровертном, в другом, они различаются, совсем как две цивилизации, представителями которых они сегодня выступают; этим они и дополняют близорукость и дальнозоркость друг друга.

Впрочем, очарование и одному и другому добавляет то, что тиражные отпечатки эти, предоставленные ММАМ соответствующими фондами, исторические и, покрываясь со временем патиной и следами пережитых лет, сами, в конечном счёте, оказываются фактурными и ландшафтно вычурными, изогнутыми объектами, блики на паспарту которых блуждают пятнами вневременной скотомизации.

Эти льдины, как и льдина соседнего [по музею] Брускина с его инсталляцией, основанной на советских мифологемах, откололись от нашего материка и уплывают, уже уплыли в бесконечность.

А вот про блики на поверхности (только на этот раз сиюминутной скотомизации) – другая соседняя выставка Давида Тер-Оганяна, трижды менявшая название.



Locations of visitors to this page
Tags: ММАМ, выставки, фото
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments