paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Устройство инсталляции Г. Брускина "Время Ч". ММАМ


«Время «Ч», можно сказать, идеальная инсталляция, то есть, такое решение пространства, которое невозможно унести с собой или, хотя бы, адекватно зафиксировать – любой перенос на плёнку или иные носители чреват потерями и недостаточностью.

Тот редкий случай, когда, отчего-то, радуешься тому, что фотографии «не берут» объект, не играют с ним (а невозможно), не передают объёма, объёмов и расстояний.

Собственно, это и есть [поэтому и есть] самое что ни на есть «правильное» (точное, чёткое) искусство, существующее в жанре визуального театра, действующее «здесь и сейчас»; собранное так, чтобы все, даже, казалось бы, случайные элементы, продуманы до последних мелочей и работают на общий результат.

Бронзовые фигурки, покрашенные белой краской, отсылающие к одному из предыдущих проектов Брускина с фигурками из фарфора, обманывают органы чувств, точно так же, как и советские легенды, на лицо ужасные и полые внутри.

Брускин конструирует своих монстров из воспоминаний, которые меланхолически начитаны и несутся из динамика, медийных штампов, подгулявших в постсоветской заброшенности и коллективного советского бессознательного, запущенного в открытый космос и мутировавшего там до неузнаваемости.

Фигурки эти выстроены по внутреннему ранжиру (чем важнее символ тем он выше) и внешним признакам (одни дальше, другие ближе), дабы, в конце концов, сложилась законченная космогоническая система, отсылающая то ли к древнегреческим мифам, то ли готическим дримсам.

Генезис, на самом деле, неважен: постконцептуальная рефлексия Брускина вырабатывает вещество суггестии как горшочек каши из романа А. Беляева «Вечный хлеб», поэтому любые интерпретации особого смысла не имеют, здесь важнее всего устройство инсталляции.



Технология. Технологии.

Для «Времени «Ч» построен тёмный кабинет, отгороженный от белых пространств ММАМ, где под точечным, несколько рассеянным светом расставлены, точно рассыпаны объекты персонального мифа, претендующего на всеохватность.

Статуэтки разложены на возвышении, к ним невозможно прикоснуться, хотя очень хочется: рассеянный, жирный свет ласкает белую поверхность крашенной бронзы, делая её ещё более белой, лоснящейся, но чу!

За соблюдением порядка следит смотрительница (каково ей проводить весь день в темноте?!), но в трудовом энтузиазме её нет особой необходимости – статуэтки стоят больше, чем расстояние вытянутой руки; + ступенька.

Всё верно: «не съесть, не выпить, не поцеловать», как пространство чужого сна или же льдину, окончательно отколовшуюся от материка современности, повторюсь: конкретная интерпретация несущественна, ибо, подобно красавице, «склонна к измене и перемене…»


Locations of visitors to this page


Одна из стен на подходе к чёрному кабинету несёт эпиграф – словарную статью о слове «враг», списанную из словаря Даля; два прохода разнесены по разным концам зала и закрыты шторами, точно опущенными ресницами: конечно же, попадая внутрь, мы как бы пробиваемся внутрь черепа, внутрь головы художника, в кладовую его воспоминаний и представлений, синтезирующих ряды белёсых химер.
Значит ли это, что твой враг – это ты сам?
Tags: ММАМ, выставки, скульптура
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments