paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Йозеф Бойс "Призыв к альтернативе". Ретроспектива в ММСИ на Гоголевском


Нынешняя выставка Бойса сделана весьма хорошо, сильно, она гораздо эффектнее «Внутренней Монголии», рисунков из собрания «Дойче Банка», которую показывали в Эрмитаже и Пушкинском ещё в 90-х годах.

Сделана эффектнее, а впечатление производит самое что ни на есть нейтральное, ибо время радикально (радикальнее радикального искусства) изменилось, а ещё восприятие – как актуального искусства, так и искусства Бойса.

В этот раз привезли массу объектов и ассамбляжей, десятка полтора видео на плазменных экранах, завесили стены огромным количеством почеркушек, которые особенно эффектно смотрятся жировыми пятнами и эмблемами на грубых листах картона с неровными краями, а так же привезли несколько объёмных инсталляций, каменных и железных, намеренно фактурных, брутальных.

Искусство Бойса, с одной стороны, сиюминутно, как эмоция или реакция, пот или пар, с другой, предельно стерильно – особенно в музеефицированном изводе, прежде всего, как документация перформенсов.

Именно поэтому Бойсу так важна зримая грубость, шероховатость с пятнами и заусеницами, которым противостоят многочисленные реди-мейды, запаянные в аккуратные немецкие витрины.

Лампочки, пластинки, коробки. Санки, швабры, войлочный костюм, висящий на стене.



Проблемы фиксации перформанса (движения и энергетического выхлопа) схожи с проблемами театральных спектаклей, которые меняются от представления к представлению и весьма несовершенно выглядят при переносе на киноплёнку.

Пластическим искусствам с этим повезло ещё меньше: с одной стороны, они, подобно искусству, существуют «здесь и сейчас», но, с другой, должны продолжать работать не только после окончания акции, но даже и, как в случае с Бойсом, после смерти самого художника.

Можно, конечно, поступить так, как сделала в «Гараже» Марина Абрамович, разыгравшая свою ретроспективу как пространственный театр с помощью актёров, повторявших её жесты и тяжеловесного дизайна, выполняющего роль эффектной рамы.

Кураторы выставки Бойса пошли иным путём (возможно, оттого, что своей ретроспективой Абрамович занималась сама), собрав архив, который должен светиться отражённым светом контекста – причем, как внутреннего, так и внешнего.

Внешний – это объективная история искусств, в которой Бойс занимает важное, выдающееся место; это художник, о котором все слышали и о котором, более-менее, имеют представление.

Хотя, представление это, в большей степени, относится к Бойсу как к человеку, а не к его пластическим и концептуальным экспериментам, с которыми сложно разобраться даже после выставки; но на то и расчёт: люди ходят и смотрят на плоды художественной бюрократии (всё запротоколировано и подшито), раз "умные" и "знающие" цокают языками и закатывают глаза.

Внутренний контекст – это твой собственный уровень суггестии, который ты способен выработать, надрачивая свою миндалину уровнем предварительных ожиданий.
По сути, ведь, нам предлагаются скорлупки, ядра которых давным-давно съедены, поэтому тебе здесь никто, даже самый многоопытный куратор, не сделает красиво и интересно, если не потрудишься сам и не разыграешь в голове некоторую реконструкцию как общего пути, так и отдельных его опусов.

Нечто подобное должно разыгрываться при посещении Помпей, от которых остались одни стены, но, ведь, понятно же, что греки жили не так скудно и каменные комнаты были украшены не только фресками, но и вещами, сглаживающими углы.

Впервые я задумался об этом эффекте достраивания голых стен в башне Монтеня, лишённой обстановки аристократической библиотеки, которой бывший мэр Бордо очень гордился.

Книги не сохранились, как и всё остальное – стоит голая башня, в которой расставили несколько условных предметов на каждом этаже; новодельны там были даже знаменитые балки библиотечного потолка, на который нанесены латинские изречения.

Аутентичными остались лишь стены; кладка и общие очертания покоев, ну, да, я же говорю, как в Помпеях – необходимо достраивать существующую реальность тем, как оно было или могло бы быть.

Так мы и развиваем воображение, напрямую не зависящее от пластических качеств, но, как я уже говорил выше, от способностей отдельного организма к выработке суггестии.

Поэтому эта выставка и воспринимается как первая Бойсовская выставка в России (как об этом написали «Ведомости»): фантазии – субстанция крайне нестойкая и практически моментально рассеивающаяся.


Locations of visitors to this page


Мне эта выставка напомнила другую, проходившую в этих же стенах - позапрошлогоднюю ретроспективу Андрея Монастырского, который, кстати, сегодняшний "Призив к альтернативе" смотрел крайне внимательно и долго; сегодня, как и тогда территория музейных залов наполняет смыслом тяжёлые, только слегка обработанные каменные глыбы и карандашные, почти невидимые уже, наброски, схемы и эскизы.

Она тоже - про музееведение и музеефикацию, для которых весьма специфичный архитектурный план (в виде буквы "п") ММСИ на Гоголевском подходит едва ли не идеально: анфилада залов корпуса Бенуа в Русском Музее позволяет выстраивать схожую выставочную последовательность как бы членя "творческий путь" на отдельные, хотя и связанные между собой главы, поэтому любая выставка, сюда помещённая, будет прочитываться как повествовательная.

Как повествование об постепенном истончении жизненного пространства, пафосно называемого то ли "логикой жизни", то ли "превратностью судьбы".
Tags: ММСИ, выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments